Пол Джонсон. Популярная история евреев
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Именно в период скандала, который последовал за беспорядками, Ллойд-Джордж совершил роковую ошибку. Пытаясь умиротворить евреев, которые обвинили британские войска в том, что они почти ничего не сделали, чтобы спасти их жизнь и имущество, он направил туда Сэмьюэла в качестве Верховного комиссара. Евреи возрадовались, объявили победу и по приезде Сэмьюэла завалили его жалобами и требованиями. Вейцман пришел в ярость. «Господин Сэмьюэл почувствует к нам отвращение, – писал он доктору Эду в Сионистский офис в Палестине, – отвернется от еврейской общины, как в прошлом делали и другие, и мы упустим прекрасный шанс». На самом деле проблема была не в этом. Сэмьюэлу были безразличны надоедливые просьбы евреев. Но вот что ему было действительно небезразлично, так это обвинения в нечестности со стороны арабов, основанные на том, что он сам – еврей. Сэмьюэлу всегда хотелось и того и другого. Например, ему хотелось быть евреем, не веря в Бога. Ему хотелось быть сионистом, не вступая в сионистскую организацию. Теперь ему хотелось способствовать созданию еврейского национального очага, не оскорбляя арабов. А так не получалось. Особенностью сионистской концепции было то, что палестинским арабам не следовало рассчитывать на равные права в пределах основной зоны, заселяемой евреями. В то же время Декларация Бальфура специально оговаривала гражданские и религиозные права «существующих нееврейских общин», и, по мнению Сэмьюэла, это означало равные права и возможности арабов; и он, отправляясь с миссией, считал это аксиомой. «Практически осуществимым, – писал он, – является такой сионизм, который выполняет это основное условие». Сэмьюэл верил в эту квадратуру круга. Поскольку он не верил в Яхве, а его Библией была злосчастная книга лорда Морли «О компромиссе».
В итоге евреи быстро поняли, что он приехал не умиротворять, а поучать. Еще не будучи Верховным комиссаром, он уже заявил, что «главным предметом забот» является «арабский вопрос». Он критиковал сионистов за то, что они не учитывают «силу и значение арабского националистического движения», которое «вполне реально, а никак не блеф». Уж если кого и нужно умиротворять, так арабов: «Единственная альтернатива – это политика принуждения, которая ложна в принципе и, скорее всего, окажется безуспешной на практике». Евреи должны принести «существенные жертвы». «Если не рулить очень аккуратно, – писал он Вейцману, – то сионистский корабль может разбиться об арабскую скалу». Он говорил лидерам палестинских евреев: «Вы сами напрашиваетесь на кровопролитие, неправильно относясь к арабам. Вы молча игнорируете их… Вы ничего не сделали, чтобы прийти к взаимопониманию. Вы только и знаете протестовать против правительства… Сионизм пока ничего не сделал для соглашения с коренными жителями, а без согласия с ними иммиграция невозможна».
В каком-то смысле это был очень хороший совет. Беда в том, что в тяжелые дни начала 20-х годов сионистам было очень трудно сохранить темп заселения и почти совсем не оставалось сил и средств для красивых жестов по отношению к арабам. К тому же, давая сионистам такие советы, Сэмьюэл другими своими действиями препятствовал принятию их к исполнению. Он верил в равенство, в беспристрастную справедливость. Он не понимал, что, так же, как не может быть примирения и равенства между евреем и антисемитом, нельзя сохранить беспристрастие во взаимоотношениях между еврейскими поселенцами и арабами, которые не желают их здесь видеть. Его первым актом была амнистия участникам беспорядков 1920 г. Целью амнистии было освободить Жаботинского. Но эквивалентность требовала прощения арабских экстремистов, которые первыми начали бунтовать.