Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
При известном подталкивании из Вашингтона эта новая политика послужила открытию периода дипломатического и ведомственного сотрудничества на континенте (стимулировавшегося к тому же ухудшением международной обстановки и растущим осознанием конкретных немецких интересов в этих странах). Такая политика принесла успех в виде прекращения кровопролитной Чакской войны между Боливией и Парагваем, бушевавшей с 1932 по 1935 год, а кульминационный момент наступил с подписанием в 1939 году декларации о латиноамериканском нейтралитете, которой объявлялась 30-мильная нейтральная зона акватории Латинской Америки. Когда в следующем году в Монтевидео для укрепления уругвайского правительства, которому грозил нацистский переворот, отправился крейсер США, всем стало ясно, как никогда, что «доктрину Монро» и «поправку Рузвельта» к ней в Вашингтоне тихой сапой развили в нечто, больше похожее на систему взаимной безопасности.
После 1945 года Латинской Америке снова предстояло отражать как в зеркале изменяющуюся международную ситуацию. В то время как на заре холодной войны в политике США преобладали европейские проблемы, после Кореи в ней снова наметился явный крен в сторону юга своего континента. Вашингтон не столько беспокоили периодические проявления латиноамериканского национализма при всей его антиамериканской направленности, сколько опасность усиления в Западном полушарии советского влияния. С холодной войной пришла большая избирательность в предоставлении американской помощи латиноамериканским правительствам. К тому же теперь по мере необходимости пришлось прибегать к тайным операциям: например, к свержению в 1954 году в Гватемале правительства, пользовавшегося поддержкой коммунистов.
В то же время влиятельные политики США видели насущную необходимость в ликвидации нищеты и недовольства народа, которые они считали опорой коммунизма. Они предоставляли больше экономической помощи (Латинской Америке досталась совсем крошечная доля того, что направлялось в Европу и Азию в 1950-х годах, зато намного больше там получили в следующее десятилетие) и нахваливали правительства, объявлявшие о намерении провести социальные реформы. К несчастью, каждый раз, когда программами таких правительств предусматривалось искоренение американского контроля над капиталом посредством его национализации, в Вашингтоне давали задний ход и требовали такого большого возмещения утрат, что проведение реформ становилось неимоверно трудной задачей. Поэтому, в общем и целом порицая чрезмерное сосредоточение власти у отдельных авторитарных режимов, таких как существовавшие на Кубе до 1958 года, американская администрация отдавала предпочтение отстаиванию в Латинской Америке, как и в Азии, консервативных интересов. Картина не всегда выглядела однообразной; власти ряда стран действовали вполне толково. Обратите внимение на Боливию, где в 1952 году провели земельную реформу. Но оставалось верным то, что на протяжении практически всего предыдущего столетия беднейшие латиноамериканцы фактически даже не слышали о правителях народниках или консерваторах, ведь их вожди прислушивались к мнению населения только городов. А хуже всех жили земледельцы, львиную долю которых составляли американские индейцы по происхождению.