Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
У предводителей панарабизма накопилось слишком много спорных представлений, которые требовалось преодолеть, ведь идея, толкавшая их к совместному действию, происходила из ненависти к Израилю и Западу. Хашимитские королевства, названные Арабскими Эмиратами, а также европеизированные и урбанизированные государства Северной Африки и Леванта имели далеко расходящиеся интересы и следовали совершенно иным историческим традициям. Некоторые из них, такие как Ирак и Иордания, представляли собой искусственные образования, оформленные под диктовку европейских держав с учетом их интересов и пожеланий после 1918 года; некоторые выглядели общественными и политическими ископаемыми. Даже сам арабский язык во многих местах считался общим языком только в мечети (причем далеко не все говорившие на арабском языке люди исповедовали ислам). Притом что ислам считался звеном связи между многими арабами, на протяжении долгого времени этот факт практически не играл никакой роли; в 1950 году совсем немногие мусульмане говорили о нем как о воинственной и агрессивной вере. Зато с появлением Израиля сторонники ислама увидели общего врага, а с ним и общее дело.
Большие надежды сначала проснулись среди арабов многих стран в связи с революцией в Египте, в ходе которой там в конечном счете появился молодой полководец по имени Джамаль Абдель Насер. Какое-то время он казался человеком, способным объединить арабский мир в борьбе с Израилем и открыть путь к социальным переменам. В 1954 году он возглавил группу военнослужащих, которая свергла египетскую монархию за два года до того. Египетские националисты на протяжении многих десятилетий находили главного врага и козла отпущения в британцах, все еще державших гарнизоны в зоне Суэцкого канала, а теперь обвинявшихся за их участие в учреждении Израиля. Британское правительство, со своей стороны, прилагало все усилия, чтобы поддерживать созидательное сотрудничество с правителями арабских государств, движимое при этом страхом перед советским влиянием в регионе, все еще считавшемся крайне важным с точки зрения британских транспортных путей и нефтяных поставок. Ближний Восток (по иронии судьбы, если вспомнить, что впервые привело сюда когда-то британцев) не потерял своей стратегической привлекательности для британцев, даже после вывода их войск из Индии.
Напомним, что в то время мощные антизападные течения омывали арабский мир повсеместно. В 1951 году заговорщики убили короля Иордании; чтобы не повторить судьбу предшественника, его преемнику пришлось продемонстрировать разрыв прежних связей с Великобританией. Дальше на западе французы, которым вскоре после войны пришлось признать полную независимость Марокко и Туниса, столкнулись с проблемами, к 1954 году преобретшими форму алжирского национального восстания, в скором времени обернувшегося полномасштабной войной; ни одно французское правительство не могло просто так оставить Алжир, где обосновалось больше миллиона поселенцев европейского происхождения. Кроме того, в Сахаре как раз обнаружили месторождения нефти. В таком политическом контексте возбуждения арабского мира массовой привлекательностью обладали призывы Насера к социальной реформе и национализму. Его враждебность к Израилю ни у кого не вызывала сомнений, а в скором времени ему поставили в заслугу заключение соглашения с Великобританией о выводе иноземной базы с Суэцкого перешейка. Американцы, все яснее осознававшие советскую угрозу для своих интересов на Ближнем Востоке, смотрели на египетского предводителя с одобрением, как на борца с колониализмом и своего потенциального клиента.