Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Важная кристаллизация сопровождала триумф младотурок и их усилия в направлении османизации своих народов. Арабы в изгнании, осевшие в основном в Париже и Каире, формировали тайные общества и открытые группы диссидентов. Подоплекой их деятельности служил еще один фактор неуверенности: существование правителей Аравийского полуострова, преданность которых султану казалась шаткой. Самым важным из них считался шариф Мекки Хусейн, к кому у турецкого правительства к 1914 году не осталось доверия. Годом раньше к тому же состоялся съезд арабов в Персии, обсуждавших возможность предоставления независимости Ираку, показавшийся туркам зловещим предзнаменованием. В этой связи туркам оставалось только надеяться на противоположность интересов разных групп арабов, обещавших сохранение сложившегося положения вещей.
В заключение скажем, что последними к культуре территориального национализма приобщились евреи, в то время еще не представлявшие прямой опасности соседям. Ход их истории принял новый оборот, когда в 1897 году в Базеле провозгласили образование Всемирного сионистского конгресса, целью которого ставилось создание для еврейского народа родины в Палестине. Таким образом, в долгой истории евреев навязывавшуюся им ассимиляцию, редко достигавшуюся во многих европейских странах после освободительного этапа Французской революции, теперь заменяли в качестве идеала национализмом. Предположительное местоположение этой родины определили не сразу (в разное время предлагали Аргентину и Уганду), но к концу XIX века сионисты в конечном счете остановили свой выбор на Палестине. Туда и начали переселяться евреи, сначала небольшими группами. С увеличением размаха войны переселение евреев приобрело совсем иное значение.
Любопытные параллели существовали в 1914 году между империями Османов и Габсбургов. Представители обеих династий желали войны и видели в ней некоторое решение своих проблем. Причем обе обречены были пострадать от нее, потому что слишком много народов внутри и снаружи их границ видели в этой войне возможность поживиться за их счет. В итоге обеим империям предстояло погибнуть в ее огне. Даже в самом начале войны историческому противнику Турции в лице России обещалась большая выгода, так как с вступлением Анкары в войну испарялась последняя надежда на сопротивление британцев и французов учреждению власти русского царя в Константинополе. Французы в свой черед пытались, образно говоря, словить рыбку, чтобы поджарить ее на сковороде Ближнего Востока. Притом что их раздражение по поводу британского присутствия в Египте несколько спало после заключения многостороннего соглашения и развязывания рук властей Франции для проведения своей политики в Марокко, не следует забывать о традиционной особой французской роли в судьбе Леванта. Вызывание духов святого Людовика и крестоносцев, чем баловались некоторые энтузиасты, нельзя было воспринимать серьезно, но нельзя спорить и с тем, что французские правительства на протяжении сотен лет пытались оказывать особое покровительство католицизму в Османской империи, прежде всего в Сирии, куда Наполеон III в 1860-х годах посылал французскую армию. Там к тому же существовало культурное господство галлов, проявлявшееся в широком использовании французского языка среди образованных обитателей Леванта, и в него вложен мощный французский капитал. И с этими факторами следует серьезно считаться.