Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Одной из причин того, почему в 1915 и 1916 годах велся поиск союзников, можно назвать особенность той войны, состоящую во втягивании в нее всех без разбора государств. Проявившаяся в то время природа вооруженной борьбы удивила практически всех ее участников и сторонних наблюдателей. Она началась с вторжения немцев в Северную Францию. Им не удалось достичь молниеносной победы, зато они овладели всего лишь крошечной областью Бельгии и практически всей французской территорией. На востоке все наступления противника немцы и австрийцы успешно остановили. Впоследствии, причем более наглядно на западе, чем на востоке, участники боевых действий перешли к позиционной войне в невиданном до тех пор масштабе. Причин называют две. Одна из них заключалась в огромной поражающей способности современного оружия. С помощью магазинных винтовок, пулеметов и колючей проволоки можно было остановить любое наступление пехоты, если только перед атакой не проводилось мощное огневое подавление позиций обороняющихся.
Подтверждением справедливости такого вывода служат многостраничные списки погибших и раненых солдат. К концу 1915 года одна только французская армия потеряла 300 тысяч человек убитыми; такие потери уже можно считать достаточно тяжелыми, но в 1916 году за длившееся семь месяцев сражение под Верденом к этому количеству добавилось еще 315 тысяч погибших в боях французов. В том же самом сражении немцы потеряли 280 тысяч своих соратников. Пока шло это сражение, еще одна битва на реке Сомме стоила британцам 420 тысяч человек потерь в живой силе и немцам – практически столько же. Первый день того сражения, начавшегося 1 июля, остается самым трагическим в истории британской армии, когда она лишилась 60 тысяч человек, больше трети которых погибли.
Такие потери свели на нет все однозначные предсказания по поводу того, что современная война в силу больших ее издержек сведется к мероприятию весьма скоротечному. Тут на ум приходит второй сюрприз в виде определения громадной войны как функции мощи индустриальных обществ. К концу 1916 года множество народу пресытилось войной, но к тому времени враждующие государства уже в достаточной степени продемонстрировали свою способность, причем в степени большей, чем предполагалось, в деле организации своих народов, как никогда прежде в истории, на производство беспрецедентного количества предметов материально-технического снабжения и обеспечения новобранцев для новых армий. Целые общества удалось натравить друг на друга; ни о какой международной солидарности рабочего класса говорить просто не приходилось даже при всем оказанном им сопротивлении войне, не проявились и международные интересы правящих классов, опасавшихся подрывной деятельности своих противников.