Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Гонения породили непримиримость гонимых. В столкновении выяснилось, что независимо от сути представления, взятого за абстрактный статус учения римской церкви, оно все равно могло привлечь массовую поддержку верующих. Более того, их все еще мобилизовали через обращение в веру для миссии в заморских странах, а в скором времени их будет еще больше в силу демографических тенденций. Притом что организованная религия не могла бы достичь большого прогресса среди новых городских жителей Европы, не тронутых устаревшей церковной механикой и приобщившихся к язычеству в тягучей среде светской культуры, в которую их погрузили. Эти жители как политическая и общественная сила чувствовали себя весьма комфортно, отнюдь не мертвыми душами. Действительно, освобождение папства от его светской роли облегчило католикам ощущение однозначной ему лояльности.
Римско-католическая церковь считается одной из самых требовательных к своей пастве христианских конфессий, и она всегда находилась на переднем крае битвы религии с текущей эпохой, но претензии на откровение со священнослужителем и авторитет священника повсеместно подвергались сомнению. Так воспринимается одна из самых поразительных особенностей XIX века, тем более что многие европейцы и американцы все еще сохранили в душе примитивные и буквальные верования в догмы их церквей и повести, приведенные в Библии. Их охватывало большое беспокойство, когда кто-то посягал на их верования, только случались эти поползновения все чаще и во всех странах без исключения. Традиционная вера сначала откровенно подвергалась угрозе только лишь среди интеллектуальной верхушки, которая часто сознательно придерживалась идей, позаимствованных из родников Просвещения: «вольтерьянский» служило любимым прилагательным XIX века для обозначения богоборческих и скептических взглядов. Век продолжался, и такие идеи получили подкрепление двумя интеллектуальными течениями, с самого начала встревожившими правящую верхушку, и все более широко распространялись в эпоху нарастания массовой грамотности и дешевой периодики.
Новый интеллектуальный вызов последовал со стороны ученых-специалистов по Библии, самым влиятельным из которых считался один немец, который с 1840-х годов и позднее не только развенчал многие предположения относительно ценности Библии как исторического свидетельства, но также, что, возможно, намного существеннее, произвел нечто вроде психологического изменения в общем отношении к тексту Священного Писания. По существу, такое изменение позволило впредь рассматривать Библию как любой другой исторический текст, к которому позволялось критическое отношение. Пользовавшаяся оглушающей популярностью (и вызвавшая большой скандал) повесть «Жизнь Иисуса», изданная в 1863 году французским ученым Эрнестом Ренаном, как раз содержала такое отношение, с которым познакомилась более широкая общественность, чем когда-либо прежде. Эта книга, ставшая было главным печатным произведением европейской цивилизации с самого ее появления в Средневековье, никогда больше не пользовалась прежней популярностью.