Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Существовала возможность вообще отмахнуться от тревожных предупреждений Т. Мальтуса, потому что в XIX веке человечеству удалось совершить столь великий скачок в создании общественных благ, какого в истории еще не наблюдалось никогда. Источники относительного материального изобилия лежат в индустриализации Европы, и в 1900-х годах приемы, обусловившие рост объема общественных благ, выглядели функциональными и надежными. Поддерживался не только обширный и ускоряющийся приток товаров, веком раньше доступный всего лишь в (относительно) крошечных количествах, но появились совершенно новые ассортименты товаров. В источники энергии наряду с углем, дровами, ветром и водой прибавились нефть с электричеством. Появилась химическая промышленность, существование которой никто не мог предвидеть еще в 1800 году. Растущая власть и богатство использовались ради освоения на вид неистощимых природных ресурсов, одновременно и сельскохозяйственных, и минеральных. Причем не только в Европе. Спрос на сырье в Европе потребовал изменения хозяйственной принадлежности остальных континентов. Потребности новой электротехнической промышленности вызвали мимолетный расцвет резиновой промышленности Бразилии, зато историю Малайзии и Индокитая они изменили навсегда.
Повседневная жизнь миллионов простых людей тоже изменилась. Железные дороги, электрифицированные поезда, пароходы, легковые автомобили и велосипеды обеспечили людям новые возможности для покорения времени и пространства; с их помощью ускорилось перемещение с места на место, и ускорение наземного транспорта произошло впервые после того, как несколько тысяч лет назад домашних животных запрягли в повозки. Общий результат таких изменений состоял в том, что во многих странах растущее население без большого труда осуществляло еще более стремительное увеличение выпуска общественного блага; между 1870 и 1900 годами, например, выплавка чугуна в чушках на территории Германии увеличилась в шесть раз, а численность ее населения выросла приблизительно на одну треть. С точки зрения потребления товаров или услуг, к которым обеспечивался доступ, или более совершенного медицинского обслуживания даже вся масса населения в развитых странах в 1900 году пользовалась большими благами, чем их предшественники за 100 лет до того. Но при этом необразованными оставались народы типа андалусских крестьян (хотя оценку условий их жизни провести совсем не легко, да и не ложится она в русло предыдущего утверждения). Но как бы то ни было, предстоящий путь казался многообещающим даже для них, поскольку ключ к процветанию считался найденным и все желающие могли им воспользоваться.
Несмотря на столь ободряющую картину, сами собой все-таки напрашивались сомнения. Даже если проигнорировать все, что могло бы случиться в будущем, остается тревога по поводу того, во что обойдутся новые богатства, и напрашиваются сомнения относительно соблюдения социальной справедливости при их распределении. Подавляющее большинство народа прозябало в крайней нищете, будь то богатые страны или бедные. В богатых странах нищета теперь выглядела особенно неуместной по сравнению с прежними временами. Бедность казалась тем большим несчастьем, когда в обществе совершенно откровенно существовали силы для создания нового общественного блага. Здесь лежало начало революционного мышления в ожиданиях людей. Еще одно изменение в осмыслении людьми своих условий возникло в связи с их правом на получение средств к существованию. Ничего нового в том, что мужчины могли пребывать вообще без работы, не наблюдалось. Новым стало то, что внезапно могла наступить ситуация, при которой функционирование слепых сил хозяйственного подъема и спада приводило к тому, что миллионы мужчин оставались без работы и массы неприкаянных трудяг сосредоточивались в крупных городах.