Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Яркую и кровавую демонстрацию решительности властей принес 1871 год, когда французское правительство в очередной раз за неделю с небольшим решительно подавило мятежников в Париже, причем жертв оказалось совсем не меньше, чем во времена Террора 1793–1794 годов. Народный режим, притянувший к себе радикалов и реформаторов всех мастей, обосновался в столице в качестве Коммуны Парижа. Такое название оживляет в памяти традиции муниципальной независимости, уходящие корнями в Средневековье, но главное – к 1793 году, когда Коммуна (или городской Совет) Парижа служила центром революционного движения. Коммуне 1871 года досталась власть потому, что после поражения от немцев правительство не могло отобрать у столичных жителей оружие, с которым эти жители успешно выстояли осаду противника, и потому, что то же самое поражение стало причиной враждебности многих парижан к правительству, не оправдавшему их надежды. За время мимолетного существования Коммуны (ей досталось несколько недель спокойной жизни, пока правительство готовило свой ответный удар) больших достижений за ней не числится, зато ее деятели наплодили массу леворадикального краснобайства. В скором времени Парижскую коммуну назвали воплощением социального переворота. Подавление коммунаров в таких условиях обставлялось дополнительными трудностями. Они настали, когда правительство приступило к формированию воинских подразделений из возвращавшихся военнопленных, чтобы вернуть себе Париж, превратившийся в арену скоротечных, но кровопролитных уличных боев. И снова сформированные на регулярной основе вооруженные силы подавили рабочих и лавочников, в спешке понастроивших из подручных средств баррикады.
Как ничто другое, тогдашнее жуткое поражение Парижской коммуны должно было убить революционный миф, как с точки зрения его пугающей сути, так и вдохновляющей роли. Однако миф оказался произведением живучим. Поражение Парижской коммуны послужило только его укреплению. Консерваторы сочли ее судьбу большим подспорьем: пример Коммуны можно всегда привести как источник потаенных опасностей, постоянно грозящих вырваться на поверхность жизни общества. Революционеры располагали новым эпизодом проявления героизма и мученичества, добавившимся к списку «революционных апостолов», составленному с 1789 по 1848 год. Но Парижская коммуна к тому же послужила оживлению революционной мифологии в силу нового фактора, важность которого уже осознали одновременно левые и правые. Речь идет о социализме.
Это слово (как производное от него «социалист») пришло в европейские языки для обозначения великого многообразия вещей и явлений, причем многозначность «социализма» возникла с самого его рождения. Оба слова сначала получили широкое хождение во Франции приблизительно в 1830 году, и служили они для обозначения теорий и их сторонников, отрицавших общество, функционирующее на основе рыночных принципов, а также систему хозяйствования, основанную на фундаменте невмешательства государства – «лессэфэр», когда вся выгода (как думали социалисты) достается богачам. Фундаментом социалистических представлений служит экономический и социальный эгалитаризм (равенство). Подавляющее большинство социалистов разделяло данный принцип. Они наивно полагали, будто в совершенном обществе не останется места сословиям, угнетающим другие сословия в силу такого преимущества, как обладание богатством. Все социалисты к тому же проявляли завидное единодушие по поводу отрицания неприкосновенности собственности, право на которую служило источником бесправия; кое-кто из них выступал за полную его отмену, и их назвали коммунистами. Один из пользовавшихся популярностью лозунгов звучал так: «Собственность – суть атрибут воровства».