Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Таким образом, на протяжении 50 лет шла революция в международных отношениях, и она обещала большие последствия для мировой, а также европейской истории. Германия пришла на смену Франции в качестве главной сухопутной державы в Европе точно так же, как Франция пришла на смену Испании в XVII веке. Этому факту предстояло омрачать международные отношения в Европе до тех пор, пока их определяли силы, происходившие изнутри этого континента. Он совсем слабо определялся революционными мерами политики в узком и строгом смысле этого слова. Вменяемые революционеры XIX века не смогли достичь чего-то сопоставимого со свершениями Кавура, Бисмарка и половиной заслуг самого Наполеона III. Все это очень странно, учитывая надежды, возлагавшиеся на революции в этот период истории, и страхи, их сопровождавшие. Революции принесли совсем незначительные достижения на периферии Европы и даже вызвали признаки всестороннего ослабления. Вплоть до 1848 года случилась масса революций, не говоря уже о всевозможных заговорах, появлении тайных организаций и прокламаций, не оправдавших своего названия. После 1848 года все эти явления стали большой редкостью. Время очередной польской революции пришло в 1863 году, но она осталась единственным заметным событием своего рода на землях великих держав до 1871 года.
Убывание революционного порыва к тому времени выглядит делом вполне объяснимым. Революционеры явно не смогли много добиться за пределами Франции, зато они принесли большое разочарование и диктатуру. Некоторых своих целей революционеры достигали иными способами. Кавур и его последователи в конце концов создали единую Италию к большому огорчению Мадзини, так как этого не мог одобрить ни один революционер, и Бисмарк исполнил то, на что надеялись многие немецкие либералы 1848 года, превратив свою Германию в бесспорно великую державу. Остальные цели достигались через экономический прогресс; при всех ужасах нищеты, предусмотренной этим прогрессом, Европа XIX века богатела и отдавала своим народам все большую долю собственного богатства. Здесь свою позитивную роль сыграли весьма скоротечные факторы. За 1848 годом последовало открытие великих золотых приисков Калифорнии, откуда выплеснулся поток слитков для стимулирования мировой экономики в 1850-х и 1860-х годах; в те десятилетия укрепилась уверенность в завтрашнем дне, а безработица резко сократилась, что положительно отразилось на укреплении общественного спокойствия.
Более основательная причина того, почему революции стали встречаться гораздо реже, может заключаться в том, что затеять их было теперь труднее. Власти постепенно научились справляться с ними достаточно незатейливыми, по большому счету техническими способами. XIX веку мы обязаны появлением современной полиции. Усовершенствование средств сообщения с внедрением железной дороги и телеграф обеспечили центральную власть новой мощью в подавлении мятежей, возникавших на окраинах государств. Но главное заключалось в том, что вооруженные силы приобретали подавляющее техническое превосходство над мятежниками. Уже в 1795 году французское правительство продемонстрировало, что при наличии у него контроля над регулярными вооруженными силами и готовности их применения ему не составит особого труда обуздание мятежников в Париже. В период продолжительного мира с 1815 до 1848 года армии многих европейских стран по большому счету превратились в инструменты поддержания общественного порядка, потенциально сориентированные на подавление населения собственного государства. То есть средство международного соперничества, направленного против иностранных врагов, они не напоминали. Только из-за перехода на сторону мятежников крупных подразделений вооруженных сил появился шанс на успех революции в Париже 1830 и 1848 годов; как только в распоряжении правительства оказывались достаточные силы для сражения типа того, что пришлось на Июньские дни 1848 года (которые один наблюдатель назвал величайшей войной рабов в истории человечества), эти сражения могли завершиться только поражением мятежников. С того года ни одна народная революция не привела к успеху ни в одной крупной европейской стране, где массы поднимались против правительства, контроль которого над его вооруженными силами не ослабевал из-за поражения в войне или подрывной деятельности врагов режима и которое обладало решимостью воспользоваться силой.