Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Национализм, как один из аспектов нового рода политики, ведет происхождение из глубокой старины от примеров, преподанных в Великобритании и некоторых государствах Европы помельче в прежние времена. Однако его торжество наступит после 1815 года с появлением новой внешней политики. В ее сердцевине лежит признание нового мышления, носители которого утверждали существование публичного интереса, далеко не ограниченного интересами отдельных правителей или привилегированных иерархий. Они к тому же предполагали законность соперничества ради формулирования и отстаивания тех самых интересов. Считалось, что для такого соперничества все насущнее требуются специальные арены и атрибуты; ответить на политические вопросы старым юридическим или изысканным языком больше не получалось.
Появление организационной структуры для данного преобразования в одних странах потребовало больше времени, чем в других. Даже в самых передовых государствах его не удалось определить каким-либо общим набором методов. Хотя постоянно наблюдалась тенденция мощной связи преобразований с признанием и применением определенных принципов. Одним из них следует назвать национализм, больше всего противоречивший старым принципам, например приверженности династической передаче власти. На протяжении всего XIX века национализм все чаще становился темой европейского политического дискурса по поводу того, что интересам признанных «историческими» наций властям следует обеспечить защиту и условия наибольшего благоприятствования. Он, понятное дело, сопровождался яростным и затянувшимся спором по поводу того, какие нации следует считать историческими, как нужно различать их интересы и до какой степени их должно учитывать в решениях государственных деятелей.
Кроме национализма учитывалось действие прочих принципов; такие термины, как «демократия» и «либерализм», помогали слабо, хотя их приходилось использовать из-за отсутствия более точных категорий и в силу того, что ими пользовались современники. Практически во всех странах наметилась общая тенденция к восприятию атрибутов представительной власти как пути по привлечению (пусть даже исключительно формально) народных масс к управлению государством. Либералы и демократы неустанно призывали к предоставлению избирательного права все новым народным массам, а также к совершенствованию системы представительства избирателей. Все больше частных лиц становилось основой политической и общественной организации в передовых с точки зрения состояния экономики странах. Принадлежность частного лица к общинной, религиозной, профессиональной и семейной ячейке общества стала значить гораздо больше, чем права личности. Притом что человек некоторым образом приобретал большую свободу, иногда она для него как раз ограничивалась. Государство в XIX веке имело намного большую юридическую мощь по отношению к своим подданным, чем оно обладало ею когда-либо прежде, и постепенно, по мере оснащения его аппарата совершенными техническими средствами, власти получли возможность практически безграничного принуждения народа к угодному поведению.