Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Этот рост внутри Европы распределялся очень неравномерно, и эта неравномерность свидетельствует об отличии положения великих держав. Их мощь обычно оценивали с точки зрения численности личного состава вооруженных сил, и следует отметить решающее изменение, когда в 1871 году Германия потеснила Францию со своей самой большой массой населения, находящейся под властью одного правительства к западу от России. Еще один способ рассмотрения такого рода изменений состоял в сравнении соответствующих долей населения Европы, находившихся в распоряжении основных военных держав в разные отрезки времени. Между 1800 и 1900 годами, например, доля России выросла с 21 до 24 процентов от общего количества; Германии – с 13 до 14 процентов; в то время как Франции – упала с 15 до 10 процентов; и Австрии – немного меньше: с 15 до 12 процентов. Далеко не во многих странах, однако, прирост населения выглядит таким же кардинальным, как в Соединенном Королевстве Великобритании, где численность населения увеличилась с около 8 миллионов человек, когда Мальтус написал свой труд, до 22 миллионов к 1850 году (к 1914 году ей предстояло достичь 36 миллионов).
Население росло повсеместно, хотя разными темпами в разное время. Беднейшие аграрные области Восточной Европы, например, пережили самые высокие темпы прироста своего населения только в 1920-х и 1930-х годах. Базовым механизмом увеличения численности населения в данный период повсеместно служило падение смертности. Никогда еще в истории человечества не наблюдалось такого впечатляющего падения уровня смертности, как в последние 100 лет, и оно проявилось сначала в развитых странах Европы в XIX веке. Грубо говоря, до 1850 года в подавляющем большинстве европейских стран уровень рождаемости совсем незначительно превышал уровень смертности, и во всех странах эти уровни выглядели примерно одинаковыми. По ним можно сделать вывод о том, насколько слабо все перемены того времени повлияли на фундаментальные детерминанты продолжительности человеческой жизни во все еще по большому счету сельском обществе. После 1880 года наступило время стремительных перемен. Уровень смертности в передовых европейских странах падал весьма устойчиво с примерно 35 смертей на тысячу жителей в год до порядка 28 смертей в год к 1900 году; 50 лет спустя этот показатель составлял около 18 смертей на тысячу жителей. В более отсталых странах между 1850 и 1900 годами все еще сохранялся показатель 38 смертей на тысячу жителей, а к 1950 году он понизился до 32 смертей на тысячу.
В результате появилось бросающееся в глаза неравенство между двумя Европами, причем в той, что побогаче, ожидающаяся продолжительность жизни была намного больше. Поскольку передовые европейские страны в значительной мере лежат на западе (за исключением бедной страны Испании с высокой смертностью), возникло новое усиление существовавшего с древних времен деления между востоком и западом, когда воображаемая граница проходила от Прибалтики до Адриатики.