Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Сущность цивилизации, которую европейцы вывозили на остальные континенты земного шара, лежит в ее воззрениях. Ограничения, налагавшиеся ими, и возможности, ими подразумевавшиеся, формировали пути, по которым шли носители этой цивилизации, ее стиль и способ, которым она проявляла себя. Более того, притом что в XX веке главным воззрениям нанесли огромный ущерб, эти воззрения, сформулированные между 1500 и 1800 годами, все еще служат нам дорожными указателями на пути, по которому мы идем сегодня. Для европейской культуры тогда заложили светский фундамент; к тому же укрепилось прогрессивное понятие исторического развития как движения к вершине, на которой европейцы чувствовали себя стоящими. Наконец, как раз тогда упрочилась уверенность в том, что научные знания, используемые в соответствии с утилитарными критериями, способны обеспечить безграничный прогресс. Короче говоря, цивилизации Средневековья наконец-то пришел конец в головах мыслящих мужчин и женщин.
При всем этом человеческая история редко шла путем ясным и понятным, и совсем немногие европейцы к 1800 году осознавали данное изменение. На протяжении нескольких столетий наблюдалось совсем мало движения, которое подавляющее их большинство понимало и вело себя соответствующим образом. В те времена миллионы европейцев существовали в условиях традиционных атрибутов монархии, наследственного положения в обществе и привычной религии. Всего-то сто лет назад нигде в Европе не существовало никакого института гражданского брака, и в XIX веке подавляющее большинство европейцев о нем не подозревало. Приблизительно за 20 лет до наступления 1800 года в Польше сожгли на костре последнего еретика, и даже в Англии монарх XVIII века, как и средневековые короли, касанием якобы мог излечить любой недуг. В XVII веке в одной или двух сферах действительно наблюдался возврат к прошлому. И в Европе, и в Северной Америке отмечалось повальное увлечение охотой на ведьм, причем приняла она еще большее распространение, чем что-либо в Средневековье (Карл Великий осудил любителей сжигания ведьм, и церковным правом запрещалась вера в ночные полеты и другие предполагаемые выходки ведьм как проявление язычества).
С суевериями тоже покончить не получилось. Последнего английского ведуна свели в могилу его же соседи много позже 1700 года, а протестанта-швейцарца соотечественники официально казнили за колдовство в 1782 году. Неаполитанский культ святого Януария в эпоху Французской революции все еще сохранял политическую важность, потому что успешное или неудачное разжижение крови святого, как полагали, указывало на божественное соизволение или гнев относительно того, что делало правительство. Пенология все еще оставалась на варварском уровне; некоторые преступления считались настолько тяжкими, что те, кто их совершал, заслуживали наказание исключительной жестокости. К ним относится отцеубийство, за которое убийцу Генриха IV Французского и несостоявшегося убийцу Людовика XV подвергли нечеловеческим мучениям. Второй умер под пытками в 1757 году, или всего лишь за несколько лет до опубликования самого авторитетного труда в пользу уголовной реформы, когда-либо выходившего из-под пера адвоката. Свет новизны в XVIII веке может легко ввести нас в заблуждение; в обществах, где существовали искусство тончайшего изящества и примеры поразительной галантности и чести, популярностью пользовались такие развлечения, как травля медведя, петушиные бои или отрывание голов у гусей.