Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Тут спорить не приходится, и у нас значительно упрощается задача по формулированию общих утверждений: до последнего времени никаких выводов, кроме самых неопределенных, сделать нельзя. Зато конкретные факты наводят на размышления о тенденциях.
Первые сведения о попытках просвещения населения, лежащего в основе ликвидации неграмотности, поступают из времен, предшествующих изобретению полиграфической печати. Они явно относятся к периоду возрождения и оживления городской жизни между XII и XIII веками, важность которого уже упоминалась выше. Некоторые из самых ранних свидетельств официального назначения учителей и предоставления помещений для образовательных учреждений поступают из итальянских городов, в то время считавшихся пионерами европейской цивилизации. В этих городах через непродолжительное время появилось понимание того, что грамота превратилась в неотъемлемый навык сотрудников определенных служб: например, мы находим положения о том, что судьи должны уметь читать тексты, и такой факт связан с интересными последствиями для истории древнейших времен.
Имевшееся главенство в развитии городов итальянцы к XVII веку уступили англичанам и голландцам (в их странах в ту эпоху существовал высокий уровень урбанизации). Около 1700 года уровень грамотности населения Англии и Нидерландов считался самым высоким среди европейских стран; передача первенства этим странам служит свидетельством того, как неравномерно с точки зрения географии распределялась ликвидация неграмотности в Европе. Все же в XVIII веке международным языком издательского дела считался французский, и Франция формулировала вдохновляющие идеи для публики. Нет ничего удивительного в том, что уровень грамотности в Англии и Республике Соединенных провинций был выше, однако число грамотных людей оставалось большим во Франции, где общая численность населения оценивалась гораздо выше.