Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Ему предстояло получить известность как «Великий», так как он с большим толком воспользовался всем доставшимся ему богатством, причем в основном за счет Габсбургов и королевства Польша, хотя к тому же за счет собственного народа, который он обложил тяжкими поборами и подверг иностранному вторжению. Трудно решить, выглядит ли он привлекательнее своего жестокого отца (которого ненавидел) или наоборот. Его можно с полным правом назвать человеком злонамеренным, мстительным и совершенно не знавшим угрызений совести. Но при этом не стоит забывать о его редком уме и высокой культуре, о том, что он владел искусством игры на флейте и умел по достоинству оценить беседу умных мужчин. Как и его отец, Фридрих II отличался абсолютной преданностью интересам своей династии, которые он видел в расширении принадлежавших ей территорий и повышении ее престижа.
Фридрих отказался от некоторых владений, находившихся слишком далеко, чтобы их можно было надежно присоединить к его государству, зато присоединил к Пруссии территории, представлявшие большую ценность. Возможность для захвата Силезии появилась, когда в 1740 году император умер, оставив дочь, престолонаследие которой он очень хотел обеспечить, но такие перспективы выглядели туманными. Речь идет о Марии-Терезии. До своей смерти в 1780 году она осталась самым неумолимым противником Фридриха, и на ее откровенную личную неприязнь к нему Фридрих отвечал полной взаимностью. В результате тотальной европейской войны за австрийское наследство Пруссии досталась Силезия. В последующих войнах Силезию враги отнять у Пруссии не смогли, и в последний год своего правления Фридрих образовал Лигу немецких князей, призванную для срыва попыток сына и преемника Марии-Терезии по имени Иосиф II договориться о приобретении Баварии в качестве возмещения утраченного наследия Габсбургов.
Этот эпизод значит для европейской истории в целом больше, чем можно было ожидать от борьбы за провинцию, пусть даже весьма богатую, и с точки зрения передовой роли князей Германии. На первый взгляд напоминанием о том, насколько живыми в XVIII веке все еще оставались династические увлечения прошлого, служит, обратите внимание, открытие темы вековой давности и больших для Европы последствий. Фридрих затеял схватку между Габсбургами и Гогенцоллернами за обладание Германией, и страсти по этому поводу улеглись только лишь в 1866 году. Все это было еще впереди, о чем думать в настоящий момент не стоит; но в таком контексте у Гогенцоллернов появилась перспектива для обращения к немецкому патриотическому чувству отторжения к императору, которого, по существу, заботы немцев не интересовали. Нам придется еще стать свидетелями периодов улучшения отношений, однако в долгой борьбе, начавшейся в 1740 году, большой изъян Австрии всегда будет заключаться в том, что она была рафинированной немецкой страной.