Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
В 1500 году намечалось коренным образом преобразовать династическую карту Европы. На ближайшие два столетия грозил растянуться большой спор двух великих родов по поводу принадлежности практически всей Европы, и они уже к тому времени рвали на части Италию. Речь идет о доме Габсбургов и правящем доме Франции (сначала Валуа, а после вступления в 1589 году на престол Генриха IV – Бурбонов). Первый дом представляли по большому счету австрийцы, а их противники всегда будут находиться во Франции. Причем обе этих семьи станут поставлять правителей и супругов правителей во многие другие страны. Причиной их ссоры в начале XVI века послужил спор вокруг бургундского наследия. В то время ни одно из этих семейств еще не играло решающей роли в Европе. Разумеется, к тому моменту истории им нечем было выделиться с точки зрения накопленной власти среди других династий Европы (правда, по древности рода они давали им сто очков форы), хотя, например, правитель валлийской династии Тюдоров Генрих VII вступил на престол Англии в 1485 году.
Некое стоящее упоминания национальное сплочение и самосознание, способное к обеспечению политического единства, просматривается разве что в Англии, Франции, а также, с определенной натяжкой, в Испании с Португалией. Наглядным примером нам служит Англия, числившаяся в Европе относительно неприметной державой. Это островное, отгороженное от вторжения и после 1492 года лишенное континентальных территорий (кроме морского порта Кале, все равно утраченного в 1558 году) государство располагало необычной для того времени централизованной системой управления. Представители династии Тюдоров, всеми силами утверждавшие единство своего королевства после длительного периода смуты, названной «войной Алой и Белой розы», умышленно связывали национальный интерес со своей династией. Уильям Шекспир совершенно естественно использует лозунг патриотизма (и, следует особо отметить, практически не касается проблемы религиозных различий). Франция тоже уже прошла определенный путь к национальному сплочению. Дому Валуа – Бурбонов, однако, досталось больше проблем, чем Тюдорам, в виде сохранившихся на их территории анклавов с особым статусом неприкосновенности и привилегий, на которые суверенитет монархов в лице королей Франции распространялся не в полной мере. Некоторые из их подданных даже не владели французским языком. Тем не менее Франция уверенно двигалась в направлении становления в качестве национального государства.
То же самое можно сказать об Испании, хотя две ее короны не удавалось объединить до тех пор, пока внук католических монархов Карл Габсбург в 1516 году не стал вторым правителем страны одновременно с его душевнобольной матерью под именем Карл I. Ему все еще приходилось со всей тщательностью учитывать отличие прав жителей Кастилии от прав жителей Арагона, но более ясное самосознание испанской национальности пришло во время его правления потому, что поначалу весьма популярный у своих подданных Карл затмил национальное самосознание Испании в более крупной империи Габсбургов и на самом деле пожертвовал испанскими интересами ради династических целей и побед. Крупным дипломатическим событием первой половины века считается его избрание в 1519 году императором Священной Римской империи под именем Карла V. Он пришел на смену своему деду Максимилиану, мечтая об избрании на престол, и через заключение тщательно продуманных брачных союзов в прошлом к тому времени уже получив власть над империей, территория которой достигла невиданных в мире размеров, теперь с приобретением титула императора обрел достойную его корону.