Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Грубость сделки, проталкивавшейся тем проповедником, служит иллюстрацией самых неприглядных проявлений средневекового католицизма. Они приводили Лютера в ярость, доводили практически до одержимости всеобъемлющей серьезностью трансформации, необходимой в жизни человека, прежде чем он мог рассчитывать на искупление. Он сформулировал свои возражения по поводу индульгенций и прочих папских выдумок в прокламации из 95 тезисов, в которых изложил свои откровенные воззрения. В традиции академических прений он прикрепил листок с ними на латыни у входа в церковь цитадели городка Виттенберга 21 октября 1517 года. Он также послал свои тезисы архиепископу Майнца примату Германии, который переправил их в Рим с просьбой к руководству его монашеского ордена о том, чтобы те запретили Лютеру вести проповеди на эту тему. К этому времени тезисы Лютера перевели на немецкий язык, а с помощью тогдашних передовых информационных технологий удалось изменить всю ситуацию: их размножили типографским способом и отправили гулять по всей Германии. Тем самым Лютер устроил прения, на которые рассчитывал.
Только благодаря заступничеству со стороны правителя его государства Фредерика Саксонского, отказавшегося выдать Лютера церковникам, угроза его жизни отступила. Затягивание с уничтожением ереси в зародыше оказалось фатальным. Орден Лютера отрекся от него, а ректор его университета отказался это сделать. В скором времени папство обнаружило себя в положении противостояния с немецким национальным движением недовольства политикой Рима, которое питалось и разжигалось собственным внезапным открытием Лютером в себе литературного таланта поразительной гибкости и плодовитости, причем плодовитость вылилась в огромную массу печатных брошюр. Положение папства усугублялось честолюбивыми замыслами местных сановников.
Через два года Лютера стали называть гуситом. К тому времени Реформацию втянули в сферу немецкой политики. Даже во времена Средневековья потенциальные реформаторы церкви обращались за помощью к светским правителям. При этом совсем не обязательно предполагалось выходить за пределы догматов своей веры; великий испанский церковник Дидак Хименес стремился направить власть монархии на нужды решения проблем, стоящих перед испанской церковью. Правители совсем не собирались защищать еретиков; их обязанность состояла в предохранении истинной веры. Тем не менее обращение к светским властям могло открыть путь к изменениям, обещавшим больше, чем рассчитывали их вдохновители, и это, как нам представляется, произошло в случае с Мартином Лютером. Его аргументы послужили стремительному движению за пределы желательности и обоснованности реформы на практике к сомнению по поводу законности сначала папской власти, а дальше и самой догмы. Стержень его протестов на ранней стадии никак не касался теологии. Тем не менее он дошел до отрицания трансубстантиации (заменив это понятие воззрениями евхаристии, суть которых еще труднее поддается пониманию) и проповедовал положение о том, что мужчины и женщины получают прощение – то есть отбираются для спасения – не только посещением причастий (называвшихся «трудами»), но и верой. Во всем этом нашла отражение предельно ясная индивидуалистическая позиция. Так он нанес удар под самый корень традиционного учения, согласно которому никакого спасения за пределами церкви не предусматривалось. (Все-таки следует отметить, что Эразм, когда у него попросили поделиться своей точкой зрения, не осудил бы Лютера; известно, кроме того, что он считал, что Лютер высказал много ценных мыслей.)