Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
9
Европа: потенциал перемен
Совсем немногие термины имеют такой обманчивый скрытый смысл, как понятие «Средневековье». Используемое исключительно применительно к Европе, оно ничего не значит для истории других континентов, и в этом понятии воплощается отрицательное представление о том, что конкретные века никакого интереса не представляют, разве что обозначают место во времени. Их впервые выделили и назвали так люди, жившие в XV и XVI веках, желая вернуть классическую Античность, давно их покинувшую. В том далеком прошлом, думали они, люди создавали великие вещи и творили великие дела; с ощущением возрождения и ускорения цивилизации для них, они могли теперь предполагать, будто в их собственные дни также вершатся большие дела. Но между двумя периодами созидания они видели одну только пустоту – на использованной ими латыни обозначенную как Medio Evo, Media Aetas, выпадавшую на промежутки между остальными эпохами и представлявшуюся унылой, неинтересной, варварской. Тогда они придумали то же Средневековье.
Все выглядело именно так на протяжении чуть более тысячи лет европейской истории. Англичане XVII века говорили о «нормандском ярме» (Norman Yoke), якобы навязанном им предками, а французы XVIII века идеализировали свою аристократию, приписав ей происхождение от завоевания франками. Такие размышления тем не менее выглядели выборочными; поскольку Средневековье представлялось явлением в целом неопределенным даже 200 лет назад, к нему часто относились с умеренным презрением. Затем весьма неожиданно наступили большие перемены. Люди начали идеализировать те потерянные века с рвением, с каким предки их проигнорировали. Европейцы стали дополнять картину прошлого историческими новеллами о рыцарстве и о родной сельской местности со смешными замками баронов, населенными владельцами хлопкопрядильных мануфактур и биржевыми маклерами.