Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Ацтекская религия поразила воображение европейцев своими отвратительными подробностями (у жертв обряда вырывали сердце, с них сдирали кожу и отрубали им голову), однако противоестественное и ужасное их сопровождение практически ничего не значило по сравнению с глубиной политических и социальных последствий. Важность, придававшаяся человеческим пожертвованиям, требовала постоянного предоставления новых жертв. Поскольку в жертву обычно приносили военнопленных и потому что смерть в сражении тоже представлялась дорогой погибшего воина в рай солнца, состояние мира для ацтекской империи с религиозной точки зрения являлось источником катастрофы. Следовательно, ацтеки на самом деле не задумывались о том, что избавиться от зависимости, навязанной им властями, особого труда не составляет, и поэтому кое-кто часто поднимал мятежи. Подвассальным племенам разрешали назначать собственных правителей и правительства при них так, чтобы легче было оправдывать свои карательные мероприятия. При таком раскладе у подвассальных народов не могло возникнуть добрых чувств к своей империи; и они только обрадовались краху ацтеков, когда наступило его время. Религия к тому же повлияла на способность ацтеков должным образом реагировать на угрозу, исходящую от европейцев, особенно это отразилось на их стремлении брать для принесения в жертву, а не убивать своих врагов на поле боя.
Они верили в то, что однажды их великий белокожий и бородатый бог Кетцалькоатль возвратится с востока, куда отправился после того, как обучил свой народ разнообразным видам искусства.
В целом при всей эстетической выразительности и убедительной общественной толковости ацтекской цивилизации она все равно вызывает ощущение чего-то грубого, жестокого и отталкивающего. Немногие цивилизации, известные нам гораздо лучше, отличались такими гнетущими требованиями, предъявлявшимися к их носителям. Кажется, они всегда жили в состоянии напряжения, не верили в светлое будущее своей цивилизации, тревожно осознавали неизбежность ее краха.