Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
В начале XVIII века Персия внезапно подверглась сразу двум кровавым нашествиям иноземцев. Афганцы подняли восстание и образовали независимое суннитское государство; подпитка мятежа во многом происходила за счет религиозного антагонизма. С 1719 по 1722 год афганцы находились в состоянии войны с шахом Сефевидов. В том же году он отрекся от престола, и на него взошел афганец по имени Махмуд, тем самым на какое-то время покончив с шиитским правлением в Персии. Как бы там ни было, но в нашем повествовании нам придется забежать немного вперед, так как русские с большим интересом наблюдали за процессом ослабления Сефевидов. Русский властитель направлял свои посольства в Исфахан в 1708 и 1718 годах. Затем в 1723 году под предлогом вмешательства в процесс престолонаследия русские захватили Дербент и Баку, а также получили от побежденных шиитов обещания намного большего. Османы решили не отставать от русских и, захватив Тифлис, договорились с ними в 1724 году о разделении Персии. Этому когда-то великому государству грозил кошмарный конец. В Исфахане по приказу шаха, к тому времени лишившемуся рассудка, случилась резня жителей, сочувствовавших Сефевидам. В ближайшее время предстояло заключительное персидское возрождение при последнем великом азиатском завоевателе Надир-кули (Надир-шахе Афшаре). Но притом что он вроде бы восстановил Персидскую империю, дни, когда на Иранском плато находилась держава, от которой зависел ход событий далеко за ее пределами, прошли, и только в XX веке к ней вернулось былое влияние, но не армии будут служить Ирану рычагами политики.
По сравнению с Византией или исламским халифатом Европа к западу от Эльбы на протяжении многих веков после краха Римской империи представляла собой практически ничтожное захолустье всемирной истории. Города, в которых проживало ничтожное меньшинство ее народа, европейцы построили между городами, оставленными римлянами, или на их развалинах; ни один из этих городов нельзя даже близко поставить по великолепию с Константинополем, Кордовой или Багдадом. Немногочисленные выдающиеся деятели европейских народов чувствовали себя загнанными в угол, остатками былой роскоши, кем они в известном смысле и были. Поборники ислама отрезали их от Африки и Ближнего Востока. Арабы своими набегами опустошали их южные побережья. С VIII века участились набеги на северные побережья, долины рек и острова со стороны скандинавских народов, проявивших странную и неожиданную для них тягу к насилию. Мы привыкли называть этих разбойников викингами. На востоке повсюду появились новые народы из Центральной Евразии, вторгавшиеся в пределы или проходившие транзитом. Европе пришлось формироваться в мире, где все казалось в постоянном движении.
Основание для новой цивилизации приходилось закладывать во времена, когда очень многое от прошлого казалось утраченным, а то, что пришло ему на смену, представлялось вызывающим и враждебным. Европейцам предстояло долгое время заниматься заимствованием культурных достижений из-за рубежа. Потребовались века, прежде чем европейская архитектура достигла такого уровня, что ее можно было сравнить с архитектурой классического средиземноморского прошлого, с архитектурой Византии или азиатских империй, когда европейцы смогли позаимствовать стиль византийской Италии и стрельчатую арабскую арку. Ведь до сих пор ни одна наука, ни одна школа в Европе не могла достойно сравниться с наукой и любой школой арабской Испании или Азии. Неспособным оказался западный христианский мир и на то, чтобы создать толковое политическое единство или теоретическое обоснование державы, такой как Восточная Римская империя и халифаты; в течение многих веков даже величайшие европейские короли оставались всего лишь дикими воеводами, к которым люди шли за защитой и из страха оказаться в худшем положении.