Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
В начале XI века сельджуки тоже переправились на противоположный берег Амударьи. Все шло к появлению еще одной тюркской империи, которая просуществовала до 1194 года, а в Анатолии – до 1243-го. После изгнания Газневидов из Восточного Ирана сельджуки взялись за Буидов и захватили Ирак. Таким образом, они стали первыми среднеазиатскими захватчиками исторических времен, проникшими дальше Иранского плато. Возможно, из-за их принадлежности к мусульманам суннитского крыла сельджуков с большой радостью встречали бывшие подданные Буидов, исповедовавших шиизм. После покорения Сирии и Палестины они вторглись в Малую Азию, где в 1071 году нанесли византийцам одно из самых тяжелых поражений в их истории при Манцикерте. Обратите внимание на то, что сельджуки назвали учрежденный ими султанат Ромом в честь того, что считали себя с тех пор наследниками древних римских территорий. Сам факт появления цитадели ислама внутри древней Римской империи вызвал в Европе порыв незамедлительно отправиться в крестовый поход; к тому же произошло открытие Малой Азии для заселения ее тюрками.
Тогда сельджуки сыграли во многих отношениях выдающуюся историческую роль. Мало того что начинали обращение народов Малой Азии из христианства в ислам, они еще спровоцировали крестоносцев на новые походы и длинное время оказывали им достойное сопротивление на направлении главного удара. Оно дорого им обошлось на остальных фронтах. К середине XII века власть сельджуков на иранских землях уже едва держалась. Тем не менее империи сельджуков отмерен был достаточно долгий век, чтобы во всех исламских центрах успела окончательно выкристаллизоваться общая культура и органы власти, в состав которых теперь приглашали представителей тюркских народов.
Этого казалось недостаточно, потому что правительство сельджуков тогда обновлялось в силу признания им социальных (и в исламе это означало религиозных) реалий. Сутью сельджукской структуры оставалось выбивание наибольшего объема дани, а не административная деятельность. Иногда она напоминала нечто вроде конфедерации племен и стойбищ, в отличие от своих предшественников не способной больше к продолжительным испытаниям на прочность. Центральный аппарат империи составляли его армии и то, без чего им было не обойтись; на местном уровне власть принадлежала наставникам и богословам ислама или знаменитым улемам. Они обеспечивали консолидацию власти и племенного обычая, которому суждено было пережить халифаты и стать скрепляющей субстанцией исламского общества на всей территории Ближнего Востока. С оглядкой на них велись все дела до самого прихода нацизма в XX веке. При всем разнообразии школ внутри улемов они обеспечили на местных уровнях общую культурную и общественную систему, которая гарантировала лояльность масс новым режимам, которые сменяли друг друга наверху и могли казаться чужеродными по происхождению. Из такой системы выходили политические представители, способные удовлетворить население на местном уровне и узаконить новые режимы своей поддержкой.