Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Кажется тем не менее, что структуры халифатов на заре их становления, унаследованных от патриархальных халифов, отличались незатейливостью и либерализмом – возможно, даже чрезмерным либерализмом, что можно видеть по отступничеству Омейядов. Они держались на завоеваниях ради дани, а не ассимиляции, и результатом стала серия компромиссов с существовавшими тогда структурами. С административной и политической точки зрения первые халифы пользовались приемами прежних правителей. Договоренности между византийцами и Сасанидами продолжали действовать; до начала VIII века греческий служил официальным языком правительства в Дамаске, персидский – в древней столице Сасанидов городе Ктесифоне. В организационно-правовом отношении арабы оставили общества, которыми овладели, в общем и целом нетронутыми, поменяв разве что налогообложение.
Конечно же речь идет не о том, что они продолжали жить точно так же, как прежде. В Северо-Западной Персии, например, вслед за покорением этой области арабами началось затухание торговли и сокращение численности населения. Причем трудно не связать такие изменения с разрушением сложной водоотводной и оросительной системы, прекрасно функционировавшей во времена Сасанидов. В прочих местах, захваченных арабами, последствия их прихода представляются более умеренными. Вражды завоеванные народы не проявляли, так как они не подверглись принуждению к переходу в ислам, наоборот, их представителей пригласили занять достойное место в иерархии власти, во главе которой стояли арабы – приверженцы ислама. Ниже по статусу находились неофиты – мусульмане из числа вассальных народов, затем – зимми, или «люди договора», как назвали еврейских и христианских монотеистов. Ниже всех на общественной лестнице стояли последовательные язычники или сторонники религии, которую они скрывали. В самом начале арабы селились отдельно от местного населения и жили в специальных поселках, предназначенных для военной касты, оплачиваемой из налоговых поступлений, собираемых на местном уровне. Обитателям таких поселков запрещалось заниматься торговлей или владеть землей.
Долго так продолжаться не могло. Подобная сегрегация, как и бедуинские традиции, принесенные из пустыни, подверглись разрушению той же гарнизонной жизнью. Постепенно арабы стали приобретать наделы земли и приступили к их возделыванию. В этой связи военизированные их лагеря трансформировались в новые, пестрые по национальному составу города, такие как Эль-Куфа, или Басра, служивший крупным перевалочным пунктом в торговле с Индией. Все больше арабов смешивалось с местными жителями через двухсторонние отношения по мере того, как развивался процесс административной и языковой ассимиляции представителей местной элиты арабскими завоевателями. Халифы назначали все больше чиновников областей, и к середине VIII века арабский язык практически повсемеcтно служил официальным языком управления государством. Вместе со стандартными чеканными монетами с нанесенными арабскими надписями, административная реформа представляется главным свидетельством омейядского успеха в сооружении фундамента новой, эклектичной цивилизации. Такого рода перемены стремительнее всего проходили в Ираке, где население одобрило их за то процветание, которое им несло возрождение торговли в условиях становления арабского мира.