Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Соединенные Штаты были совсем не одиноки в своей обеспокоенности всеми этими затянувшимися недугами. Когда советский ограниченный воинский контингент прибыл в Афганистан (где ему предстояло задержаться на целых 10 лет), обозленность на весь мир иранцев и прочих мусульман нашла поддержку среди части мусульман Советского Союза. Кое-кто разглядел обнадеживающий для себя знак, предположив, будто нарастающий в исламском мире конфуз мог принудить власти к большей скромности в поступках, а также поумерить их пыл в деле безоговорочной поддержки своих сателлитов и союзников в данном регионе. Прежде всего имелся в виду конечно же Израиль. Между тем тревожные проявления и риторика иранской революции заставили кое-кого представить, что конфликт цивилизаций у нас на пороге. Причем навязчивые строгие нравы Ирана к тому же вызвали дрожь среди арабов консервативного крыла и у правителей богатых нефтью королевств Персидского залива, прежде всего Саудовской Аравии.
В 1980-х годах действительно наблюдались многочисленные признаки того, что напоминало ширящееся сочувствие радикальному исламизму. Даже военный режим в Пакистане, установленный светским мусульманином, увлекся внедрением исламской ортодоксии в виде своекорыстного джихада против советских неверных в соседнем Афганистане. Северная Африка демонстрировала более тревожные свидетельства настроя на радикальный ислам, и не важно, что параллельно существовали причудливые поступки и заявления эмоционального диктатора Ливии, который страшился исламизма не меньше, чем ненавидел Соединенные Штаты, или сравнительно спокойная ситуация в соседнем Алжире. В Ливии наблюдался многообещающий старт после обретения ее народом независимости, но к 1980 году ее экономика ослабела, согласие, которым отличалось движение за независимость, исчезало, и переезд на заработки в Европу казался единственным выходом энергии для многих молодых ливийцев. На алжирских всеобщих выборах 1990 года исламистская партия впервые в арабской стране получила большинство голосов. В предыдущем году в результате военного переворота в Судане к власти пришли военные, и там образовался воинственный исламский режим, сразу же подавивший последние остававшиеся гражданские свободы народа этой несчастной страны.
Невзирая на всю привлекательность радикализации ислама, к 1990 году уже существовали многочисленные признаки того, что консервативные арабские политики, а также их либеральная оппозиция настроились достаточно враждебно, чтобы откровенно сопротивляться фундаменталистам, иногда весьма эффективно. Однако политические события на Ближнем Востоке на очень долгое время загородили собой такие признаки. Правитель Ирака Саддам Хусейн, пользовавшийся покровительством американцев и активнее всех остальных политиков нарушавший спокойствие на Ближнем Востоке, выступал в качестве сторонника ислама исключительно из тактических и прагматических соображений. Воспитанный правоверным мусульманином, он возглавлял светский режим партии Баас, на самом деле основанный на покровительстве государства, семейных ценностях и своекорыстии военной верхушки. Он рвался к абсолютной власти и прямым путем к ней считал техническую модернизацию страны, причем не было ни малейших доказательств того, что его хоть как-то заботило благополучие иракского народа. Когда он развязал войну с Ираном, затягивание схватки и нарастание расходов на нее с большим облегчением восприняли правители остальных арабских государств (особенно поставщиков нефти из зоны Персидского залива), так как при этом от большого дела одновременно отстранялись «опасный разбойник» и иранские революционеры, которых они боялись. Однако меньше радости им доставляло то, что ирано-иракская война отвлекла внимание международного сообщества от палестинской проблемы и, бесспорно, облегчила властям Израиля задачу подавления боевиков ООП.