Пол Джонсон. Популярная история евреев
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Вид искусства, где еврейское влияние было сильнейшим, – это, конечно, театр, особенно берлинский. Время от времени здесь царили драматурги вроде Карла Штернгейма, Артура Шнитцлера, Эрнста Толлера, Эрвина Пискатора, Вальтера Газенклевера, Ференца Мольнара и Карла Цукмайера и влиятельные постановщики вроде Макса Рейнгарта, делая театр в соответствии с модой левым, республиканским, экспериментальным и сексуально смелым. Однако он, конечно, не был революционным и был скорее космополитичным, чем еврейским.
Единственным порождением Веймара, которое в какой-то мере соответствовало антисемитскому клише еврейского культурбольшевизма, был Франкфуртский институт социальных исследований (1923). Его теоретики, возглавляемые Теодором Адорно, Максом Горкгеймером, Гербертом Маркузе, Эрихом Фроммом и Францем Нейманом, исповедовали гуманный вариант марксизма, в котором культура играла более важную роль, чем практическая политика. Они были очарованы марксовой теорией отчуждения и остро ощущали важность психоанализа, пытаясь различными способами «фрейдизировать» марксизм. Кроме того, они стремились, используя марксистские методы, показать, что социально-экономические допущения определяют то, что большинство людей считают культурными абсолютами. Эта деятельность была в значительной степени подрывной, а начиная с 50-х годов, оказалась и довольно влиятельной. Однако в рассматриваемые времена очень мало кто из немцев слышал о Франкфуртской школе. Это относилось, в частности, к ее самому известному питомцу, Вальтеру Беньямину (1892—1940), которому трудно было сформулировать свои мысли в виде, пригодном для публикации, а потому он издал сравнительно немного работ при жизни: несколько статей и эссе, докторскую диссертацию, книгу афоризмов и несколько аннотированных писем, касающихся подъема немецкой культуры. Его работы были в основном собраны и изданы Адорно в 1955 г.
Беньямин был одним из наиболее «еврейских» современных немецких мыслителей, хотя не причислял себя ни к какой религии. Что, впрочем, не мешало его мышлению, как отмечал его выдающийся друг историк Гершом Шолем, вращаться вокруг своих двух фундаментальных еврейских концепций: Откровения («правда открывается через священные писания») и Искупления. Беньямин вечно искал мессианскую силу. До 1914 г. это была молодежь, и он был лидером в значительной степени еврейского движения радикальной молодежи, созданного Густавом Винекеном. Но когда Винекен стал в 1914 г. патриотом, Беньямин осудил его, а по окончании войны открыл для себя мессию в литературе. Ряд выдающихся текстов, доказывал он, необходимо подробно исследовать, чтобы через их толкование прийти к моральному искуплению. Он прилагал к литературе один из главных принципов каббалы: слова священны, ибо слова Торы физически связаны с Богом. В результате связи между божественным и человеческим языком обязанностью человека является завершение творения, для чего человеку следует в основном называть все соответствующими словами и формулировать идеи. Он взял за основу фразу «созидательное всесилие языка» и доказывал, что тексты необходимо исследовать так, чтобы обнаружить не только их значение, лежащее на поверхности, но и вскрыть структуру и внутренний смысл. В итоге Беньямин оказался в русле иррациональной и гностической еврейской традиции, наподобие самого Маркса и Фрейда, когда под оболочкой существования разыскивается глубинная, тайная и объясняющая жизнь сущность. Метод, который он стал применять в литературе, а позднее – в истории, со временем приобрел более универсальный характер и был использован, например, Клодом Леви-Штраусом в антропологии, а Ноамом Хомски – в лингвистике. Гностицизм – самая увлекательная разновидность иррационализма, особенно для интеллектуалов, и его разновидность, разработанная интуитивно Беньямином, развилась затем в структурализм, который начиная с 50-х годов превратился в мощный инструмент в руках интеллигенции.