Пол Джонсон. Популярная история евреев
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Моральные и эмоциональные искривления, подобные тем, которые были у Розы Люксембург, характеризовали интеллектуала, пытающегося загнать людей в некую идейную конструкцию, вместо того, чтобы позволить идеям вырасти из реальной жизни. Евреи Восточной Европы не были искусственным порождением капиталистической системы. Это был существующий народ со своим языком, религией и культурой. И их горести были вполне реальными, а преследованиям они подвергались просто за то, что были евреями. У них даже была собственная социалистическая партия, Бунд (аббревиатура Всеобщего союза еврейских рабочих в Литве, Польше и России), созданная в 1897 г. Бунд активно боролся за предоставление всех гражданских прав для евреев. Однако среди членов Бунда существовали разногласия по вопросу, следует ли предоставлять евреям автономию после того, как будет установлена «Республика Рабочих». У них было также неоднозначное отношение к сионизму, а их ряды зачастую опустошались эмиграцией. Но они стремились сплотиться вокруг еврейской национальной культуры.
То, как они настойчиво подчеркивали уникальность еврейской культуры, делало их особенно отвратительными в глазах тех еврейских социалистов, которые, как Роза Люксембург, вообще отрицали какую бы то ни было социальную или культурную специфику евреев. Они страстно разоблачали утверждения бундовцев. И их враждебность в отношении самостоятельных политических организаций евреев влияла на ортодоксальность левых революционеров. В частности, Ленин был резким противником специфических прав евреев. «Идея еврейской «национальности», – писал он в 1903 г., – является определенно реакционной не только когда ее выражают ее последовательные сторонники (сионисты), но и когда она исходит из уст тех, кто пытается сочетать ее с идеями социал-демократии (бундовцы). Идея еврейской национальности идет вразрез с интересами еврейского пролетариата, поскольку распространяет среди него, прямо или косвенно, дух, враждебный ассимиляции, дух «гетто». И снова, в 1913 г., он пишет: «Кто бы ни выдвигал прямо или косвенно лозунг еврейской «национальной культуры» является (сколь бы хорошими ни были его намерения) врагом пролетариата, сторонником старого и кастового положения евреев, сообщником раввинов и буржуазии».
В итоге оказалось, что вся философия пролетарской революции базируется на том, что евреи, как таковые, вообще не существуют, разве что в виде фантазии, порожденной извращенной социально-экономической системой. Разрушь эту систему – и карикатурный еврей исчезнет из истории, как уродливый кошмар, и еврей станет бывшим евреем, просто человеком. Сейчас нам трудно примерить к себе образ мышления высокоинтеллектуальных, хорошо образованных евреев, которые верили в эту теорию. Но ведь верили, притом многие тысячи. Они ненавидели свое еврейство и наиболее приемлемым моральным средством избавиться от него была для них революционная борьба. Она приобретала при этом некое эмоциональное оправдание, поскольку они верили, что ее успех принесет им личное освобождение от гнета еврейства, а человечеству – всеобщую свободу от самовластья.