Пол Джонсон. Популярная история евреев
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Ричард Николс, первый английский губернатор Нью-Йорка, подчеркивал право на свободу совести, когда объявил в 1665 году: «Никто не может быть подвергнут порицанию, штрафу или заключению за особое суждение в вопросах религии со стороны тех, кто исповедует христианство». Тот факт, что здесь не имеется никакого упоминания об иудаизме, не есть следствие оплошности. Англичанам были нужны колонисты, особенно те, кто способен торговать и налаживать связи. Следующий губернатор, Эдмунд Андрос, не упоминал христианство, когда обещал равное отношение и защиту всем законопослушным лицам, «какого бы вероисповедания они ни были». Как и в Англии, вопрос принадлежности к евреям не поднимался. Евреи просто приезжали, строили дома, пользовались равными правами и, по-видимому, участвовали в самых первых выборах; они служили должностными лицами.
Евреи начали селиться и в других районах, например, в Делавэрской долине и Род-Айленде, который был основан Роджером Уильямсом как либертарианская колония, со свободой воли, где не существовало никаких религиозных запретов. Некоторые трудности возникли тогда, когда евреи пожелали иметь собственное кладбище в Нью-Йорке. Однако в 1677 году такое кладбище было открыто в Ньюпорте (РодАйленд); позднее Лонгфелло посвятил ему одно из лучших стихотворений. В Нью-Йорке это произошло пятью годами позже. В 1730 году конгрегация «Ширит Израиль» открыла первую синагогу в Нью-Йорке, а особенно красивая синагога была построена в 1763 году в Ньюпорте, став затем национальной святыней. Согласно английским Актам о мореплавании, торговля между колониями и метрополией была исключительной прерогативой британских граждан; когда же имперский парламент принял Акт о натурализации для североамериканских колоний, евреям было разрешено принять гражданство наравне с поселенцами-христианами, причем два положения были отвергнуты специально, чтобы успокоить евреев. В результате швед Петер Кальм, посетивший Нью-Йорк в 1740 году, отмечал, что евреи «пользуются абсолютно теми же привилегиями, что и другие жители этого города и провинции». То же самое наблюдалось и в Филадельфии, где игравшая важную роль еврейская колония стала расти начиная с 1730-х годов.
Так родилось американское еврейство. И надо сказать, что с самого начала оно отличалось от любого другого. В Европе и Африке с Азией, где религиозные барьеры были в той или иной форме распространены повсеместно, евреям всегда приходилось договариваться о некоем специальном статусе, если только им не навязывали его силой. Это вынуждало их образовывать специальные и обычно юридически ограниченные общины, где они и селились. В большей или меньшей степени все эти еврейские общины были самоуправляющимися, хотя реально положение евреев при этом могло быть нищенским и неустойчивым. В Польше в условиях монархии евреи пользовались определенным правом на самоуправление, которое осуществлялось Земельным Советом, избираемым наиболее обеспеченными членами общины. Их, конечно, облагали более тяжелыми налогами, чем окружающих поляков, и у них не было реального права на самооборону, но в прочих отношениях они сами занимались своими делами. В несколько меньшей степени это было характерно и для прочих еврейских общин континентальной Европы. Евреи всегда сами организовывали работу своих школ, судов, больниц и социальных служб. Они сами назначали и содержали своих должностных лиц, раввинов, судей, мясников, специалистов по обрезанию, школьных учителей, пекарей и мусорщиков. У них были свои магазины. Где бы они ни находились, евреи образовывали свои маленькие государства в государстве. На этом зиждилась система гетто, которая присутствовала даже в местах вроде Амстердама, где официальных установлений по этому поводу не существовало.