Фрагменты книги: История Византийской империи (Ф. И. Успенский)
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Сама крайняя слабость Андроника выручила на этот раз империю. Гражданская война с внуком Андроником Младшим настолько потрясла его трон, что он не мог дать против себя оружие православному народу, в чем и сознался французскому королю и папе (Иоанну XXII). Переговоры были прерваны, и к счастью для Византии, так как ни папа, ни Франция не смогли осуществить похода на Восток.
Широкие планы европейской политики гибли безрезультатно; в них была замешана Венеция, политика которой за время Андроника утратила и постоянство, и ясное понимание реальных выгод. Она была выбита из колеи планомерной деятельностью генуэзцев; представитель Венеции в Константинополе носил лишь титул ЬаИо и был поставлен гораздо ниже представителя Генуи; их купцы и ремесленники терпели всякие притеснения. Последние опирались на привилегии, дарованные им правительством первого Палеолога, и, оставаясь верными новой греческой династии, оказывая ей существенные услуги, извлекали все выгоды и упрочили свое положение. Примером является генуэзская фамилия Цаккариа, нажившая громадные богатства на квасцовых рудниках в Старой Фокее, у входа в Смирнский залив, предоставленных ей Михаилом VIII в исключительное пользование; эта фамилия выставила несколько дипломатов, работавших на пользу Палеологов при дворе арагонского короля. Богатства принесли с собою политическую власть, один из Цаккариа захватил Хиос, его преемник Мартин получил от Филиппа Тарентского титул «короля и деспота Малой Азии», и с ним пришлось считаться третьему Палеологу. Генуэзцы захватили всю торговлю с Черным морем, где центром их была богатая Кафа в Крыму, с малоазиатскими островами, наиболее богатыми, наконец, с Салониками и Южной Македонией. На этих рынках греческого Востока они вытеснили венецианцев, которые, наоборот, подчинили своей торговле Евбею и Морею. Пиратские столкновения между венецианцами и генуэзцами не прекращались; о них дошли протоколы в венецианских архивах; торговля страдала, тем более что благодаря соперничеству европейских морских держав у прибрежных турок вырос свой пиратский флот и эмиры Ментеше и Айдина оказались в состоянии выставлять целые эскадры с экипажами из покоренных ими туземцев. Взятие Акры египтянами и утрата сирийских рынков латинянами обострили соперничество Генуи и Венеции в Константинополе и на греческих водах. Последняя, заключив договор с Византией (1285), начала с Генуей продолжительную войну (1294—1299). Генуэзцы, усилившись благодаря демократическим реформам и богатой торговле с Черноморьем, разбили венецианский флот при Лайаццо, взяли Канею на Крите, напали на Модон в Морее. Венецианский адмирал Морозини отомстил, ворвавшись в Босфор и сжегши генуэзскую Галату, еще не укрепленную. Греки приютили генуэзцев во Влахернском квартале и схватили венецианских купцов, причем подеста Венеции был сброшен генуэзцами с башни. Отступивший Морозини сжег рудники Цаккариа в Фокее. Андроник секвестровал венецианские имущества в столице и потребовал от Венеции возмещения убытков за сожженную Галату. Генуэзцы перенесли войну в самое Адриатическое море и разбили венецианский флот. Республика св. Марка предпочла заключить с Генуэей сепаратный мир на условиях status quo, но ее колонии в Византийской империи понесли непоправимый ущерб. С Византией Венеция продолжала войну, и в 1301 г. венецианский флот разграбил окрестности Константинополя, особенно Принцевы острова, захватил Санторин и несколько других островов Архипелага. У Андроника не было флота, и он был вынужден заключить мир, по которому обещал вознаградить убытки венецианских купцов в Константинополе. Все-таки Венеция не вернула себе положения, которое она занимала в Константинополе до Палеологов и поэтому упорно поддерживала все планы Валуа и Анжу о восстановлении Латинской империи. Генуэзцы, наоборот, оставались верными Палеологам, богатели, упрочили свои привилегии и на глазах столичного населения выросли в местную политическую силу. С начала XIV в. они добились разрешения укрепить Галату (тогда называвшуюся Перой, или Другой Стороной), их квартал на северной стороне Золотого Рога, куда они были переселены Михаилом Палеологом. Стены существовали и в прежних итальянских кварталах внутри столицы, но никогда еще не вырастал рядом с греческим Константинополем и за его стенами укрепленный иностранный город со вполне итальянским обличьем. И он имел свою богатую историю в XIV-XVI вв., отчасти уцелел до сих пор. После сожжения генуэзской Перы венецианским флотом Морозини (1296) цветущая и богатая колония генуэзцев за несколько лет вновь покрыла свой участок богатыми многоэтажными каменными домами с толстыми стенами, узкими окнами, перекрытыми круглыми арками, с железными дверьми и решетками на окнах, с крытыми балконами, выдающимися на улицу; у подошвы холма стоял (отчасти сохранившийся) дворец генуэзского подеста, крепкое здание из тесаного камня; берег вновь покрылся амбарами и тавернами. Узкие улицы карабкались на крутую скалу. В 1303 г. Андроник подтвердил за генуэзцами и увеличил их город, разрешив укрепить его крутом сплошною стеною с башнями, бойницами и рвом, перед которым была оставлена незастроенная полоса. Остатки генуэзских стен Галаты, бывшие значительными еще в середине XIX в., ныне открыты взору лишь в квартале Араб-джами (ворота и кусок стены). Нынешняя Галатская башня, которую посещают путешественники, была отстроена позднее, незадолго до взятия города турками. Около нее спускались в обе стороны стены, на месте нынешних улиц Большого и Малого Рва (Хендек); спуск был короткий и крутой к Золотому Рогу, у Старого Арсенала, и более длинный, с изломом к морю, у нынешнего главного моста, не доходя на 70 шагов до Греческой башни с цепью, заграждавшей в военное время Золотой Рог. Приморская стена Галаты, самая длинная, имела всего 339 шагов. За стеною на холме, в нынешней Пере, виднелись пашни и виноградники, монастырские подворья; на месте одного из них, в овраге Фундукли, расположены теперь старейшие посольства, австрийское и французское.
Внутри стен жило почти исключительно итальянское население и действовало генуэзское законодательство; с некоторыми добавлениями местного значения оно сохранилось в генуэзских архивах под именем «Большого кодекса Перы». Во главе колонии стоял подеста, или губернатор, назначаемый из Генуи. Его власть распространялась на всех генуэзцев и их колонии в Романии; крымская Кафа имела самостоятельного консула. Подеста присягал греческому императору и был занесен в официальные списки среди первых сановников империи. Он соединял в своих руках административную власть с судебною. Греческие власти не судили генуэзцев, кроме дел об увечьях и убийствах, если потерпел грек и подеста сам не наказал виновного генуэзца; но генуэзцам было предоставлено предъявлять к грекам гражданские иски в греческих судах. При подеста состояли большой и малый советы из 24 и 6 лиц, наполовину из низшего сословия, и, кроме того, народный представитель (abate del popolo), как было в Генуе, и, наконец, особая коммерческая палата, стоявшая на страже как беспошлинной генуэзской торговли, так и императорских запретов вывозить из империи золото, серебро, а с 1304 г. и хлеб; это учреждение было особенно важно, так как в области таможенных пошлин и коммерческих злоупотреблений рождалось большинство столкновений между греками и генуэзцами. В этих установлениях, охранявших генуэзцев Перы, видны зародыши европейских капитуляций в Турции. Генуэзская Галата, тогдашняя Пера (ныне Перой называется верхний район за стенами Галаты), была католическим городом на территории Константинополя. Лишь три старые греческие церкви оставлены были за православным патриархом. Настоятель католического собора во имя арх. Михаила считался викарием архиепископа Генуи. Наиболее известны приходские церкви: Павла, сохранившаяся до сих пор, и св. Франциска, обращенная турками в мечеть; при ее ремонте после пожара были обнаружены фрески, и романские рельефы из нее хранятся в Оттоманском музее. Католических церквей и монастырей было много в генуэзской Пере; она стала центром католической пропаганды на Востоке, приютом западных миссионеров, из коих многие, находясь в общении с греками, приобрели среди них репутацию учености. Роль генуэзской Галаты в истории Восточной Церкви еще ждет своего исследователя с православной стороны.