Фрагменты книги: История Византийской империи (Ф. И. Успенский)
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Франция от них не отказалась, но перенесла свою поддержку, вместо Карла Валуа, на вышеупомянутого Филиппа Тарентского из дома Анжу. Он знал греков и умел действовать на свой страх. Сам Карл Валуа передал Филиппу вместе с рукою дочери свои права на Константинополь, основанные на браке с Екатериной Куртенэ. Французский король передал Филиппу особой грамотой все «negotium Constantinopolitanum» (1313), обещал отряд войска и обязал своего вассала Людовика Бургундского, ставшего князем Ахеи, оказать Филиппу помощь людьми. Папа предоставил Филиппу церковную десятину с Неаполя, Сардинии, Корсики и латинской Греции, солдатам Филиппа папа даровал отпущение грехов. Цели у Филиппа были не туманные и пышные, но определенные и реальные — оборона интересов Анжуйского дома и всего латинства от греков византийских и эпирских, от разбойников каталанов, захвативших Афины и вступивших в союз с турками. От Дураццо до конца Мореи наступали враги латинства.
Но поход Филиппа также долгие годы не мог осуществиться, хотя и сербский король Стефан Урош, сын Милутина, предлагал помощь и сватался за дочь Филиппа. Только в 1325 г. состоялся поход Иоанна Гравинского, брата Филиппа, и направлен был на Эпир. Часть Эпира была завоевана у греков. В 1331 г. Вальтер Бриень с анжуйскими войсками занял Арту, и деспот Иоанн принес ленную присягу. Тем и закончилось анжуйское вторжение на греческую землю, хотя и Филипп носился с «константинопольским делом» и даже пообещал хиосскому князю Мартину Цаккариа сделать его деспотом Малой Азии и ближних островов. Филипп использовал для утверждения своей личной власти в Западной Греции, для реальных целей Анжуйского дома поддержку Франции и папы, данную во имя освобождения Св. Земли, которой последняя пядь, крепость Акра, попала в руки неверных в 1291 г.; Константинополь по-прежнему рассматривался как база, необходимая для достижения этой идеальной цели. Никогда, кажется, не говорили о ней так много и откровенно, как на рубеже XIV в., когда ее достигнуть было слишком поздно. Парижский двор и авиньонская курия не могли отказаться от некоторых задач западного христианства. Идея крестового похода чрезвычайно волновала просвещенную Европу. Ряд докладных записок, проектов и мемуаров о завоевании Св. Земли был оставлен за эти годы монархами, политическими деятелями, муниципалитетами, миссионерами и частными людьми61. Рассматривая свой тезис с политической, коммерческой и особенно религиозной точек зрения, авторы сходились в том, что завоевание Константинополя является необходимым преддверием к великому «раззадшт» в Св. Землю. Преемники Филиппа Красивого, Филипп V и Карл, снаряжали даже небольшие эскадры для похода на Константинополь (1318 и 1323); знатный граф клермонский получил на это предприятие королевскую привилегию. Эскадры эти в поход не двинулись, но трон старого Андроника колебался вследствие междоусобиц внутри империи. Повторилась приблизительно та политическая обстановка, то западное давление, с которыми всю жизнь должен был считаться Михаил VIII.
И Андроник, свыше 30 лет не считавшийся с папством, теперь пошел по следам отца. Он отправил в Авиньон и в Париж для переговоров об унии миссию, состоявшую, однако, не из православных, но из католических монахов во главе с епископом крымской Кафы. Шаги Андроника встретили сочувствие близких к Леванту деятелей. Политический писатель, венецианец Санудо, состоявший в переписке с греческим двором, развил успешную агитацию в пользу соглашения с Греческой империей. Французский двор потребовал от Андроника участия в крестовом походе и территориальных компенсаций в пользу претендента Карла Валуа. Санудо советовал уступить, и Андроник писал королю Франции о своем желании жить с ним в мире (1326). Сомнительно, впрочем, чтобы Андроник серьезно был готов принять унию. Карл IV послал в Константинополь доминиканца Бенедикта, который должен был внушить Андронику, что ему необходимо осуществить церковный и политический мир с Западом и удовлетворить земельными уступками различных латинских претендентов. Как широко понимались претензии последних, можно судить по тому, что граф клермонский покушался на Солоники. Французский король не договаривался, но требовал, а византийским сановникам прямо приказывал в своих письмах; и не только французская надменность, но и слабость византийского двора готовили грекам тяжкое унижение. Папа поручил Бенедикту привести схизматиков к вере Римской Церкви; неаполитанскому королю и Филиппу Тарентскому было предоставлено дать Бенедикту политические детальные инструкции, в которых определить свои требования именем папы и Франции.