Фрагменты книги: История Византийской империи (Ф. И. Успенский)
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Когда в самом конце 1067 г. неожиданная игра судьбы дала верховную власть Роману IV Диогену, сельджукский вопрос настоятельно требовал неотложных военных мер. Оборонительная линия, о которой выше была речь, оказалась уже прорванной, и турки не встречали больше преград для движения как в собственные области Византии и Малой Азии, так и в Сирию. Если с давних пор помянутые области привыкли к арабскому полону, то сельджуки превосходили арабов беспощадным истреблением культурной и оседлой жизни, как будто все их стремления были направлены к тому, чтобы раз занятая ими страна обращалась на будущее время в привольную степь и пастбище для скота. Таким образом, решение Романа отправиться в поход на Восток через два месяца по вступлении на престол должно быть рассматриваемо как выражение его верного взгляда на политические обстоятельства и честного отношения к принятым на себя обязательствам. Ему, однако, предстояли большие затруднения, так как он не имел готового войска, весьма расстроенного его предшественником, и он не располагал достаточным временем, чтобы собрать и обучить новых ратников. Собрав наемные отряды франков и варягов, которые в XI в. играют большое значение в византийском войске, и присоединив к ним фемные войска из Македонии и Малой Азии, он сделал во Фригии смотр военным силам, какие ему предстояло двинуть против сельджуков.
«Странное зрелище представляли эти столь знаменитые ромэйские воины, храбрость коих подчинила Восток и Запад. Налицо было скромное число мужей, да и то одетых в рубища и удрученных скудостью, лишенных вооружения и вместо мечей и военных снарядов имеющих при себе колчаны и секиры, конники без коней и без прочего вооружения. Давно уже цари не выступали в поход, поэтому у военных людей, как не несших действительной службы, отнято было содержание и денежные выдачи. Они имели робкий вид, не имели мужества и казались не способными ни на какое большое предприятие. И самые знамена, не возбуждавшие громкого крика, мрачные и как бы потускневшие, окруженные незначительным количеством воинов, производили на зрителя тягостное впечатление. Приходило на ум, как дошли до такого состояния ромэйские войска и каких денег и какого труда будет стоить привести их в прежнее состояние: старые и опытные воины не имеют коней и снаряжения, а вновь набранная молодежь не имеет военной практики и опыта. С другой же стороны, неприятель, с которым придется иметь дело, известен своей отчаянной храбростью, настойчивостью, опытностью и искусством. Сознавая все это, император тем не менее ради государственной пользы считал обязательным для себя идти на врага и по возможности ограничить и сократить его сильный напор. Неприятели же, не догадываясь о внутренних тревогах и колебаниях царя, были крайне удивлены его неожиданным движением и прийти к заключению, как об этом мы осведомились после, что царь не имеет никакого понятия об опасности своего предприятия, если мечтает с такими средствами восстановить в прежнем блеске римские дела и нанести поражение своим врагам»45.
Приведенная выдержка хорошо знакомит с психологическим состоянием царя перед его громадной важности военным предприятием, трудности коего он хорошо учитывал. Поход его начался в мае или июне 1068 г., следовательно, он имел в своем распоряжении два или три месяца для необходимых подготовительных мер. Первоначальный план Романа идти на Мелитену и затем спуститься в Месопотамию и Сирию был изменен уже в пути вследствие полученных слухов о том, что турки напали на Неокесарию. Так как это могло угрожать боковым движением против Романа, то он изменил план и поспешил в Севастию и там оставил взятого им в поход Андроника Дуку вместе с отрядом пехотинцев, который считал лишь препятствием для кавалерии и для задуманного им плана нагнать отступавших с добычей турок. Действительно, ему удалось разбить отступавший отряд и освободить захваченных в плен жителей Неокесарии и отнять добычу. Быстрота, с какою был сделан поход, привела в страх турок и окрылила надеждами малоазийское войско, отвыкшее от военных успехов. Возвратившись в Севастию (Сивас) и взяв с собой пехоту, царь направился к Сирии, где на этот раз принял угрожающее положение эмир Алеппо. Оставив часть своего войска для охраны месопотамской области в Мелитене, с другой он прошел через Германикию и Телух к знаменитым горным ущельям, разделявшим Киликию от Сирии. Здесь после серьезного поражения, нанесенного турецкому отряду, пытавшемуся напасть на греков в горных теснинах, Роман вторгся в княжество Алеппо, опустошил его во всех направлениях и взял приступом знаменитый своим храмом Солнца Иераполь, или Баальбек (20 ноября 1068 г.). Желая сохранить этот важный город, находившийся в небольшом расстоянии как от Антиохии, так и от Алеппо, он оставил в нем гарнизон под начальством Фаресмака, сына Апонака46. Глубокой осенью, не имея возможности решаться на новые предприятия в этой горной области, царь поспешил в Киликию, чтобы сесть на корабли и возвратиться в Константинополь. До какой степени смелости доходили сельджуки и как мало обращали они внимания на греков, видно из того, что в это же время один турецкий отряд дошел до Амория, лежащего на пути между Кесарией и Константинополем, ограбил этот город и увел из него много пленных.