Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Но цель перед собой они ставили одну: сотворение национальной мифологии наподобие той, что пользовались основатели наций Европы на заре европейского национализма. Национализм служил таким же продуктом деколонизации в Черной Африке, как и само дело ее деколонизации.
Возникшее внутреннее дробление Африки превратилось не в единственную и не в самую сложную ее проблему. Несмотря на огромный потенциал континента, социально-экономические основания для процветающего будущего оставались весьма шаткими. Снова главной причиной этого назвали имперское наследие. Колониальные режимы в Африке оставили после себя культурные и экономические структуры значительно более слабые, чем были в Азии. Отметим к тому же низкие уровни грамоты, а также малочисленность обученных управленческих кадров и технических специалистов. Освоение важных экономических ресурсов Африки (особенно полезных ископаемых) требовало навыков, капитала и условий сбыта, которые в ближайшей перспективе могли прийти только из внешнего мира (а в стране апартеида ЮАР «внешний мир» виделся большинству темнокожих политиков). Более того, системы хозяйствования ряда африканских государств в последнее время подверглись целенаправленному разрушению и подрыву из-за своекорыстных потребностей и шкурных интересов тех же европейцев. Во время войны 1939–1945 годов сельское хозяйство ряда британских колоний сместилось в сторону возделывания в большом масштабе товарных культур на вывоз за рубеж. Служило ли такое нововведение в долгосрочной перспективе интересам крестьян, раньше выращивавших зерновые культуры и домашний скот только для собственного потребления, – вопрос спорный, зато не вызывают ни малейшего сомнения прямые их глубокие последствия, отнюдь не заставившие себя ждать. Одним из них стал приток наличных денег в оплату товарной продукции, необходимой британцам и американцам. С одной стороны, его ощутили в прибавке к заработной плате, но распространение теневой экономики подчас вызывало тревожные локальные эффекты. Начался непредвиденный рост городского населения и региональное развитие, а с ним расцвела пышным цветом коррупция во всех ее проявлениях.
Многие африканские страны тем самым оказались привязанными к моделям развития, в скором времени доказавшим в послевоенном мире свои уязвимые места и пределы. Даже притом, что доброжелательные намерения авторов программ типа Британского фонда развития и благосостояния колоний или многих международных программ помощи объективно поспособствовали присоединению африканских производителей к мировому рынку, права на участие в принятии решений африканцам никто предоставлять не собирался. Такие изъяны в политике казались тем более печальными, что они накапливались в одном месте, как это часто происходило, в силу ошибочной экономической политики после обретения африканцами независимости. Порыв в сторону индустриализации через замещение импорта часто приводил к катастрофическим последствиям в сфере сельского хозяйства, так как цены на товарные культуры искусственно занижались относительно стоимости производимых на месте промышленных товаров. Практически неизменно селян приносили в жертву горожанам, а при низких ценах они лишались стимула к подъему производства. С учетом того, что численность африканского населения начала увеличиваться в 1930-х годах и этот процесс получил значительное ускорение после 1960 года, недовольство оказалось неизбежным, так как возникло разочарование реальной «свободой» от колониальных держав.