Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Как бы то ни было, коллизии «нефтяной дипломатии» ощущались далеко за пределами ближневосточной зоны. Одномоментно обострились все экономические проблемы, назревавшие с конца 1960-х годов. Мировые цены на нефть взвились до небес. Зависимость от импорта нефти сеяла панику среди всех, кто пытался свести платежный баланс. США, увязшие в болоте Индокитая с миссией поборника демократии, испытали огромное потрясение; в Японии и Европе начался полномасштабный спад деловой активности. Все выглядело так, будто возвращаются 1930-е годы с их бедами; в любом случае казалось, что золотому веку безмятежного экономического роста приходит конец. Тем временем наибольшие страдания нефтяной тупик нес самым бедным среди поставщиков нефти странам. Многим из них предстояло пережить взлет ценовой инфляции, а некоторым – еще и фактическое обнуление доходов, ушедших на уплату процента по громадным долгам перед иноземными кредиторами.
Последствия повышения стоимости нефти ощущались практически по всей Африке. В 1950-х и начале 1960-х этот континент пережил поразительно стремительный процесс деколонизации. Он многим вскружил голову, но после него осталось несколько слабых новых государств, большинство которых находилось южнее Сахары. Власти Франции, Бельгии и Великобритании, как основных когда-то имперских держав, позаботились о том, чтобы деколонизация прошла на удивление мирно. Итальянцы утратили свои последние африканские территории в 1943 году, и только в Алжире, а также в португальских колониях в процессе освобождения пролилось много крови, португальцы в конце отступились после внутренней революции в 1974 году; таким образом, иберийцы, первыми затеявшие европейскую авантюру по созданию заморского доминиона, практически последними с ней и покончили. Справедливости ради стоит признать, что после свертывания империи кровь полилась рекой, когда африканцы пошли войной на тех же африканцев, но к французам и британцам беды приходили только тогда, когда дело касалось крупных общин белых поселенцев. Повсеместно французские и британские политики не скрывали своего стремления к сохранению собственного влияния, если только просматривалась возможность, через демонстрацию доброжелательной заинтересованности в судьбе бывших вассалов.
В итоге появилась Африка, границы государств которой провели по большому счету европейцы по собственному разумению в XIX веке (во многом точно так же, как коренные жители Ближнего Востока обязаны своим политическим устройством европейцам века XX). Территории обитания новых африканских «наций» обычно определялись границами бывших колоний, и эти границы оказались удивительно прочными. Зачастую они включают народы, говорящие на разных языках, принадлежащие к разным племенам и традициям, которым колониальные власти обеспечили по большому счету лишь формальное единство. Поскольку в Африке отсутствовало объединяющее влияние великих коренных цивилизаций, таких как цивилизации Азии, способное компенсировать раздробленность континента, деколонизация сопровождалась явлением балканизации (процессом, обратным глобализации). Доктрина национализма, пришедшаяся по душе ориентированным на Запад африканским правящим верхушкам (мусульманской страной Сенегал правил президент, сочинявший стихи на французском языке и считавшийся специалистом по творчеству Иоганна Вольфганга фон Гёте), служила оправданием фрагментации континента без учета важных реалий, маскировавшихся или использовавшихся колонизаторами. Иногда напористая националистическая риторика новых правителей служила их обычной реакцией на угрозы центробежных сил. Жители Западной Африки шерстили хронологические записи Древнего Мали и Ганы, а африканцы Востока размышляли о прошлом, которое могло скрываться от них в памятниках старины, таких как развалины городов Зимбабве.