Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Проблема свободной торговли в Великобритании представляется гораздо более сложным явлением (главное место в котором занимали споры по поводу «хлебных законов»), и в кратком обзоре должного освещения ей дать не получится. Чем больше о ней говоришь, тем яснее становится, что индустриальный уклад требовал творческой, созидательной идеологии, подразумевавшей интеллектуальный, социальный и политический вызов прошлому. Именно поэтому его не стоит подвергать прямому нравственному осуждению, хотя и консерваторы, и либералы того времени считали это возможным. Тот же самый человек мог выступать против законодательных актов в защиту работников, вынужденных трудиться на производстве долгие часы, и одновременно считаться образцовым работодателем, активно поддерживающим образовательную и политическую реформу, а также борющимся с нарушением общественного интереса из-за сохранения системы привилегий по праву рождения. Его оппонент мог вести борьбу за права детей, работавших на фабриках, и выступать в качестве образцового сквайра, великодушного патриарха своих подопечных, и в то же время яростно сопротивляться распространению права голоса на тех, кто не принадлежал приходу государственной церкви, или любому ограничению политического влияния землевладельцев. Разобраться во всем этом совсем непросто. В особом деле с «хлебными законами» исход выглядит просто парадоксальным, так как премьер-министра, придерживавшегося консервативных взглядов, в конечном счете переубедили аргументами, приведенными поборниками отмены упомянутых выше законов. Когда у него появилась возможность сделать это, проявив достаточную последовательность, он убедил парламент в 1846 году внести соответствующее изменение. В его партии нашлись люди, навсегда затаившие на него злобу, и за великим кульминационным моментом в политической карьере сэра Роберта Пиля, для которой он заслужил большое уважение со стороны оппонентов-либералов, так как добровольно ушел с их пути, наступило его отстранение от власти собственными последователями.
В одной только Англии за это дело боролись настолько откровенно и решили его радикально. В остальных европейских странах сторонники протекционизма выжали из него всю возможную выгоду. Только в середине XIX века, ставшего периодом роста и процветания, особенно для британской экономики, идеи свободной торговли получают большую поддержку за пределами Соединенного Королевства, процветание которого считалось сторонниками доказательством правильности их представлений. И даже оппоненты угомонились; свободная торговля превратилась в британский политический догмат, остававшийся неприкосновенным практически до середины XX века. Престиж Британии как экономического предводителя Европы помог англичанам приобрести на какое-то время популярность еще и на прочих континентах. Благополучие той эпохи на самом деле в не меньшей степени определялось многими факторами, а не одним только идеологическим триумфом, но вера в него укрепила оптимизм либералов от экономики. Их кредо стало кульминацией эволюции прогрессивных представлений по поводу человеческого потенциала, корни которых лежат в идеях Просвещения.
Прочные основания для их оптимизма в наше время очень легко можно просмотреть. В оценке воздействия индустриализма современным исследователям приходится трудиться в тепличных условиях, так как нам сложно даже представить ту нищету прошлого, которая осталась где-то во мраке истории. При всей нищете и прозябании в трущобах (а самые страшные из них к тому времени исчезли из вида практически для всех северных европейцев) народ, живший в крупных городах 1900 года, потреблял больше и жил дольше, чем его предки. Это конечно же не означало, что по приличным стандартам все жили вполне сносно или в согласии со своим положением. Но можно предположить, что тогда люди с материальной точки зрения жили лучше предков или большинства современников за пределами Европы. Как это ни удивительно, но европейцев можно было причислить к привилегированному меньшинству человечества. Самым наглядным свидетельством этого можно привести продление срока их жизни.