Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
К месту было бы упомянуть о том, что город сыграл свою роль как участник подрывной деятельности в сфере идеологии. В условиях городской жизни Европы XIX века шло безжалостное разрушение традиционных правил поведения, а также насаждались новые общественные формы и идеи, ведь в огромной и безымянной массе мужчин и женщин им легко удавалось прятаться от глаз священника, сквайра и соседей, тогда как в сельских общинах все люди постоянно находились на виду. В таких условиях (обратите внимание на то, что грамотность постепенно проникала в низшие слои общества) новые идеи превращались в стойкие, принимаемые без возражений допущения. Европейцы высшего сословия XIX века подверглись особому влиянию явной тенденции городской жизни, призывающей к атеизму и супружеской измене, а ответная реакция на нравственное разложение выразилась в строительстве новых церквей. На кону, как многие ощутили, оказалось нечто большее, чем религиозная истина и трезвые догмы (по поводу которых представители самого высшего сословия долгое время имели разногласия). Религия служила великим покровителем нравов и опорой сложившегося общественного уклада. Публицист радикального крыла Карл Маркс глумливо называл религию «опиумом для народа»; представители имущих классов едва ли согласились с такой формулировкой, но они признавали роль религии в сплочении общества.
Понятно, что на протяжении долгого времени предпринимались упорные попытки, причем и в католических, и в протестантских странах, обретения пути к возвращению городов христианам. Усилие это истолковали превратно, поскольку предполагалось, будто у церквей когда-то имелась хоть какая-то опора в городских районах, где давно отказались от традиционных приходских структур и религиозных атрибутов старых городов и деревень, на которых они возникли. Но у него просматривалось множество выражений, начиная от строительства новых церквей в промышленных пригородах и заканчивая открытием миссий, сочетавших в себе проповедь Евангелия с социальным обеспечением, знакомивших церковников с фактами текущей городской жизни. К концу столетия религиозные деятели хотя бы осознали стоявшие перед ними задачи, пусть даже их предшественникам дела ни с чем подобным иметь не приходилось. Один видный английский евангелист выставил в названии одной из своих книг слова, точно подобранные для обозначения параллели с миссионерской деятельностью в заморских странах на земле язычников: «В трущобах Англии». Его ответ следует искать в весьма свежем инструменте религиозной пропаганды, предназначенной новой категории населения для избавления его от особых недугов городского общества: Армии спасения.
Здесь снова влияние революции, принесенной индустриализацией, далеко выходит за пределы материальной жизни. Великую проблему составляет выявление того, как современная цивилизация, причем первая известная нам как обходящаяся безо всякой формальной структуры религиозной веры в ее основе, вообще могла зародиться. Нам вряд ли удастся отделить роль города в разрушении традиционного соблюдения религиозного обряда от, скажем, роли науки и философии в разложении веры образованных людей. Все-таки новое будущее уже просматривалось в европейском промышленном населении 1870 года. По большей части оно владело грамотой, отрицало традиционные авторитеты, мыслило по-светски и начинало ощущать общие свои интересы. Основание данной цивилизации отличалось от всего, что уже встречалось в прошлом.