Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
К тому времени с начала появления европейских поселений в Новом Свете прошло около двух с половиной столетий. Общее воздействие экспансии европейцев в Южной и Северной Америке на ход европейской и всемирной истории уже было огромным, но оценка его по достоинству представлялась делом совсем не простым. В конечном счете всем ясно, что власти колониальных держав к XVIII веку обладали возможностью для извлечения из своих колоний некоторой экономической прибыли, хотя поступала она им по-разному. Наиболее наглядным представлялся приток серебра в Испанию, и он конечно же имел свои последствия для европейской экономики в целом и даже для Азии. Стимулированию европейского экспорта и промышленного производства способствовал рост населения колоний. В этом отношении величайшее значение принадлежало английским колониям, указывающим путь растущему притоку народа сначала из Европы и Африки, и затем из Азии. Именно на то время приходится высший подъем последнего из основных переселений народа Европы в XIX и начале XX веков. Ко времени колониальной экспансии относится и мощный подъем европейского судоходства с судостроением. Судостроители, судовладельцы и капитаны судов зарабатывали на всем: на работорговле, торговле контрабандным товаром, легальном импорте и экспорте товаров между метрополиями и колониями, а также рыбном промысле и снабжении новых рынков потребительских товаров. Большую роль при этом играли дифференциальный и непредсказуемый факторы. Следовательно, суммарный эффект от появления американских колоний на первой стадии империализма для империалистических держав оценивается с большим трудом.
Как о наиважнейших культурных и политических результатах колонизации Америки с большей уверенностью можно говорить о том, что в перспективе культура Западного полушария становилась по своей сути европейской. Испанцы, португальцы и англичане могли отличаться, но у них получилось предложить усредненный вариант одной и той же концепции цивилизации. С собой все они принесли в Америку свои наборы признаков европейской культурной парадигмы. С политической точки зрения это должно было означать, что от Огненной Земли (Tierra del Fuego по-испански) до Гудзонова залива два огромных континента будут в конечном счете организованы на европейских юридических и административных принципах, даже после приобретения независимости от колониальной державы. Данное полушарие к тому же превращалось в континент христианского вероисповедания; когда в конечном счете там появились индуизм или ислам, они овладели душами ничтожного меньшинства и не составили конкуренции в основной христианской культуре.
Все это имело бесспорно огромное значение. В Южной и Северной Америке, как позже в Океании и Сибири, европейцы не просто покоряли территории; они истребили местные разновидности культуры с народами и заменили их собственной культурой и народом. Последние малонаселенные области на земле предстояло заселить, по крайней мере на их современных стадиях формирования, народом европейской принадлежности. Такого рода эволюция с точки зрения отдаленной перспективы человеческой истории представляется настолько удивительной, что все еще заслуживает более тщательного осмысления даже сегодня. Конкретный момент в истории, на который выпало европейское наступление на остальные континенты планеты, означал, что культуру народов значительно постарше следует изъять из процесса заселения новых миров или как-то ее обозначить. На новом этапе азиатского национализма в XX веке такое предположение виделось как истинный признак хищнической сути Европы и родимое пятно несправедливости в международных отношениях, силой навязанных европейскими великими державами.