Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Сепаратное урегулирование отношений между Израилем и Египтом во многом ставится в заслугу президенту США Джимми Картеру, победившему на выборах 1976 года в качестве кандидата от Демократической партии. Американскую мораль к тому времени существенно подорвали многочисленные внешнеполитические провалы Вашингтона, преследовавшие его не только на Ближнем Востоке. Жертвой войны во Вьетнаме пал один президент, а его преемник весь свой президентский срок занимался преодолением последствий американского поражения и заключением мирного договора (и в скором времени всем стало ясно, как мало значил этот договор). Все беды американцев на международной арене случались на фоне осознания ими опасности наращивания в СССР арсенала баллистических ракет. Все это сказалось на реакции американцев по поводу практически никем не предвиденного события – свержения шаха Ирана. Оно не только послужило сокрушительным ударом по США, но к тому же обнаружило потенциально огромные новые беды на Ближнем Востоке и изменчивость современного ислама.
Долгое время пользовавшегося благожелательным расположением американцев в качестве надежного союзника шаха в январе 1979 года прогнали с престола и вообще из собственной страны представители коалиции разгневанных либералов и исламских консерваторов. Попытка сохранения законного правительства сразу провалилась, так как толпа отдала свое предпочтение исламистам. Традиционные устои жизни народа Ирана и общественную структуру раскачали приверженцы политики модернизации, проводившейся шахом чересчур усердно вслед за своим более осмотрительным отцом, которого звали Реза Хан. Как-то сразу в Иране провозгласили шиитскую исламскую республику, которую возглавил престарелый фанатик-священнослужитель. В Вашингтоне без промедления признали новый режим, и напрасно это сделали. Иранское руководство уже приговорило США по обвинению в пособничестве шаху в качестве покровителя, а также вопиющего воплощения капитализма и западного материализма. Слабым утешением могло служить поношение, совсем скоро доставшееся от иранских религиозных главарей Советскому Союзу, как второму по ранжиру «сатане», угрожающему чистоте ислама.
Вскоре после иранской революции бьющую через край энергию студентов в Тегеране направили на штурм посольства США, в результате которого они захватили в заложники американских дипломатов и прочих сотрудников. Пораженное мировое сообщество внезапно обнаружило, что иранское правительство поддерживает действия этих агрессивных учащихся, определяет американских заложников под стражу и одобряет требования студентов по поводу возвращения шаха на родину для проведения суда над ним. Президент Джим Картер вряд ли не мог представить для себя такое щекотливое положение, ведь как раз в этот момент американская политика в отношении исламского мира активно занималась советской интервенцией в Афганистане. Его первая реакция состояла в разрыве дипломатических отношений с Тегераном и введении против него карательных экономических санкций. Затем американцы предприняли попытку освобождения американских дипломатов военным путем, с треском ими проваленную. Несчастных заложников в конечном счете вернули на родину путем переговоров (на самом деле внеся выкуп в виде возвращения иранских активов, хранившихся в США и замороженных во времена революции), но унижение американцев в этом эпизоде не стоит считать главной или даже какой-то важной целью иранских революционеров.