Пол Джонсон. Популярная история евреев
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Бальфур был не менее важным союзником, поскольку за его внешне неуверенной манерой держаться скрывалась железная воля, без которой было бы трудно преодолевать колебания чиновников Форин-Офиса и коллег. Убедив Бальфура в чем-то, можно было быть уверенным, что его трудно переубедить, и он был одним из важнейших «обращенцев» Вейцмана. Впервые большой разговор состоялся между ними во время выборов 1906 г., когда Бальфур порицал Вейцмана за то, что тот отказался от Уганды. «Господин Бальфур, если бы я предложил вам Париж вместо Лондона, вы бы согласились?» – «Но, доктор Вейцман, у нас же есть Лондон». – «Да, конечно, но у нас уже был Иерусалим, когда на месте Лондона были болота». Следующий, и решающий разговор у них произошел 12 декабря 1914 г.; его стоит вспомнить, поскольку он хорошо демонстрирует способность Вейцмана убеждать. После того как Вейцман изложил сионистский план действий, Бальфур сказал ему, что, по его мнению, еврейский вопрос «не решить до тех пор, пока либо евреи не ассимилируются полностью, либо в Палестине не будет нормальной еврейской общины». И добавил, подразумевая, что обсуждал этот вопрос с известной антисемиткой Козимой Вагнер в 1912 г., и она с ним согласилась! «Да, – ответил Вейцман, – и я готов сказать вам, что именно при этом она заявила: евреи захватывают немецкую культуру, науку и промышленность», но, добавил он: «важный момент, который упускает из виду большинство неевреев и который определяет самую сущность еврейской трагедии, состоит в том, что те евреи, которые отдают свою энергию и мозги немцам, ведут себя как немцы и обогащают при этом Германию, а не еврейство, от которого они отказываются… Они должны скрывать свой иудаизм, чтобы им позволили поставить свои мозги и способности на службу Германии, которая в значительной степени обязана им своим величием. Трагизм всего этого в том, что мы не признаем их евреями, а мадам Вагнер не считает их немцами, в итоге мы оказываемся самым эксплуатируемым и непонятым народом».
Бальфур был тронут до слез. Он пожал Вейцману руку и сказал, что тот «осветил ему дорогу, по которой должна идти великая и страждущая нация».
Так Бальфур стал стойким союзником сионистов, а Форин-Офис начал двигаться по пути открытого вовлечения Англии в решение этого вопроса. События этому благоприятствовали. В январе 1917 г. английские войска начали захват Палестины. В том же месяце пал царский режим, тем самым устранялось самое большое препятствие, которое мешало евреям мира поддерживать дело союзников. Премьер Временного правительства Керенский отменил российские антисемитские законы. А в конце месяца Германия начала тотальную подводную войну, что сделало неизбежным участие американцев в войне на стороне союзников. Правительство США почти автоматически стало сильным сторонником еврейского национального очага в Палестине. Были на этом пути и препятствия. Французам была ненавистна идея присутствия в Иерусалиме евреев, а еще пуще – англичан-протестантов вместо французских католиков (и атеистов). Согласно сэру Марку Сайксу, который вел переговоры по поводу секретного соглашения о протекто-рате, его визави, Жорж Пико, «твердил о погромах в Париже» – память о Дрейфусе была еще жива – и производил «в этом вопросе впечатление не совсем нормального». Некоторое противодействие было связано с арабскими интересами и теми департаментами, которые их представляли. Но арабы медленно раскачивались, они не оказали существенной поддержки военным усилиям Англии, и их «Арабский мятеж» оказался невпечатляющим; более того, стоявший во главе его полковник Т. Э. Лоуренс был сторонником британского протектората и плана еврейского национального очага. Самое же серьезное противодействие исходило от евреев-антисионистов, особенно Монтегю, который теперь занимал важный и относящийся к данному вопросу пост министра по делам Индии. Это в дальнейшем имело серьезные последствия.