Пол Джонсон. Популярная история евреев
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Неожиданно Вейцман нашел себе союзника в лице либерального депутата Герберта Сэмьюэла. Он был членом еврейского истэблишмента в то время, когда он еще был в подавляющем большинстве довольно злобно настроен антисионистски. Отец его основал процветающую банковскую фирму «Сэмьюэл Монтегю», а его первый двоюродный брат, Эдвин Монтегю, работал в этой же фирме, при этом был политиком и одним из ведущих антисионистов. Сэмьюэл, будучи в Баллполе, этом гнезде атеизма, вынужден был признаться матери, что утратил там веру, однако внешне он оставался конформистом, продолжал делать взносы в синагогу и гордо называл себя евреем. Так что когда в1909 г. он вошел в кабинет министров, то оказался там первым евреем. Занимаясь также политической работой в еврейском Уайтчепеле, он наблюдал там ужасные сцены нищеты и упадка, что и сделало его сионистом. Его настроения укрепились в результате участия в 1911 г. в деле Маркони, когда он испытал на себе жестокость антисемитизма – даже в терпимой Англии.
Сэмьюэл по характеру был холоден, молчалив, замкнут; свои взгляды держал при себе. Даже Вейцман не знал, что он сионист. Но он тайком разрабатывал план, как воспользоваться турецкой интервенцией, и в тот день, когда Асквит выступал со своей речью, Сэмьюэл заглянул в Форин-Офис к министру иностранных дел Эдварду Грэю и провел с ним важную беседу. «Что вы думаете насчет национального очага евреев?» – задал он ему вопрос. Грэй сказал, что «он всегда сочувственно относился к этой идее… [и он] готов поработать в этом направлении, если появится возможность». Они обсудили подробности. Сэмьюэл предупредил, что в это образование нельзя включать «Бейрут и Дамаск, поскольку они имеют значительное нееврейское население, которое не удастся ассимилировать». В общем, добавил он, «было бы весьма полезно, если бы Франция заняла остаток Сирии, так как для государства было бы намного лучше иметь своим соседом европейскую державу, чем турок». Так чистая идея стала постепенно приобретать вид англо-французского договора о разделе территорий, согласно которому англичане получали Палестину, а французы – Сирию и Ливан; позднее границы были определены в Версале секретным соглашением Сайкса – Пико. Но все это еще не означало, что евреи получат свой дом. В тот же день позднее Сэмьюэл заехал в казначейство, чтобы заручиться поддеркой Ллойд-Джорджа, ставшего канцлером. Он «сказал мне, что очень хотел бы, чтобы там было организовано еврейское государство».
Так Вейцман и Сэмьюэл привели в движение всю кампанию. Фабианский «Нью-стэйтсмен», выступая за британский протекторат, где можно было бы возлелеять еврейский национальный очаг, утверждал: «Надежды сионистов внезапно перешли из разряда идеала в вопрос практической политики». На самом же деле впереди был еще долгий путь. Салонный антисемит Асквит с презрительной ухмылкой наблюдал за тем, как Сэмьюэл докладывал свой план кабинету и встретил резкое сопротивление своего антисионистского кузена Монтегю. Премьер-министр описал их стычку в одном из ежедневных писем своей подруге Венеции Стэнли 28 января 1915 г.: