Пол Джонсон. Популярная история евреев
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Великая сила евреев состояла в их способности быстро извлекать выгоду из новых возможностей, чувствовать возникновение беспрецедентной ситуации при ее появлении и разрабатывать методы, позволяющие к ней приспособиться. Христиане долго учились справляться с обычными финансовыми проблемами, но были консервативны и медленно реагировали на новые обстоятельства. К концу XVI века главным из этих новых обстоятельств стал рост масштабов войн и военных расходов. Майзель снабжал Рудольфа, видного коллекционера, произведениями искусства и научными приборами, но главной его задачей было финансирование войны с Турцией. Взамен император разрешал ему займы не только под такой реальный залог, как драгоценности, но и под векселя и землю. Взаимоотношения между этими двумя людьми – умным благочестивым евреем и эгоистичным самовлюбленным Габсбургом – были неизбежно корыстны с обеих сторон. Когда Майзель скончался в 1601 году, оставив свыше полумиллиона флоринов, государство конфисковало эти средства под тем предлогом, что его сделки, несмотря на данное императором разрешение, были незаконными. Однако Майзель, несомненно предвидевший такую ситуацию, успел истратить значительные суммы на пражскую общину. Он построил синагогу, которой Рудольф даровал привилегии не пускать внутрь полицию и демонстрировать звезду Давида, а также освобождение от налогов; он организовал еврейское кладбище и основал больницу; он даже вымостил улицы в еврейском квартале. Он финансировал еврейские общины в Польше и делал взносы во всяческие еврейские фонды, в том числе находящиеся в Палестине. И несомненно правдива эпитафия на его надгробном камне, который сохранился в Праге: «Никто из современников не мог сравниться с ним в делах благотворительных». Фактически, он оплачивал эксплуатацию ведущих членов еврейской общины короной, но при условии, что последняя оберегает их от других хищников.
Во время этого периода Габсбурги добросовестно «несли свою часть поклажи». Когда в 1614 году во Франкфурте толпа под предводительством Винцента Феттмильха штурмовала еврейский квартал, изгоняя евреев и грабя их дома, император Маттиас объявил погромщиков бунтовщиками и разбойниками и спустя два года повесил их вожаков. Евреев демонстративно вернули домой, даровав им новые имперские привилегии; впоследствии успешный исход этих событий праздновался ежегодно как «Пурим Винцента». В 1618 году в Германии разразилась Тридцатилетняя война, на начальном этапе которой династия Габсбургов была близка к гибели. В седле их удержали не кто иные, как евреи, особенно пражский финансист Яков Бассефи. А потому, когда фортуна повернулась лицом к императорской армии в битве при Белой Горе и армии императора вновь заняли город (1620), еврейский квартал оказался единственным местом, которое они не разграбили. Лично император Фердинанд II подарил Бассефи два самых лучших дома, конфискованных у протестантов.
Этот ужасный тридцатилетний конфликт, который принес разруху в Германию, вывел евреев в самый центр европейской экономики. Приходилось годами, в том числе и в зимний период, держать в поле огромные армии. Обеспечить их провиантом и фуражом удавалось только благодаря сети продовольственных поставок, организованной евреями в Восточной Европе. Они строили литейные и пороховые заводы и рыскали по всей Европе и на Востоке в поисках вооружения. И, что самое главное, они добывали наличные деньги, зачастую изобретая для этого новые способы активизации имперских авуаров. Именно Бассефи организовал в 1622 году вместе с принцем Лихтенштейном и генералом Валленштейном консорциум, который взял в аренду имперский монетный двор. Император получил крупную сумму денег на военные расходы, а Бассефи с партнерами вернул ее себе, снизив курс валюты. Община прозвала Бассефи «юденфюрст» (знатный еврей); он был произведен императором в пэры. Правда, в 1631 году его имущество было конфисковано, и после смерти в 1634 году, вскоре после убийства его покровителя Валленштейна, все привилегии были аннулированы. То есть судьба этого еврея, финансировавшего войну, оказалась переменчивой. Но разве когда-нибудь судьба еврея не была переменчивой?