Фрагменты книги: История Византийской империи (Ф. И. Успенский)
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Сейф ад-Дауле, эмир Алеппо, и после нанесенных ему поражений не терял надежды на восстановление своего могущества. Он возвратился в опустошенный Алеппо и поспешил начать восстановление его укреплений, равно как завязал сношения с начальниками укрепленных мест в Киликии и Северной Сирии, чтобы приготовить вновь вторжение в византийские области. Несмотря на то, что против него восстал подчиненный ему военачальник Наджа; несмотря на то, что эмир аль омра Муиз ад-Дауле, имевший неограниченную власть в Багдадском калифате, как будто действуя в союзе с Никифором, решился наложить руку на самостоятельные владения Хамданидов в Алеппо и Мосуле, занятое киликийскими и сирийскими эмирами угрожающее положение на восточной границе не было еще поколеблено ни недавними победами Никифора, ни временными затруднениями, в которых находился Сейф ад-Дауле. Цимисхий, стоявший во главе войск, в течение зимы 964 г. должен был не раз выдерживать нападения со стороны мусульман и защищать занятые греками позиции. После похода Никифора мусульмане вновь овладели Мопсуэстом, находившимся в 20 километрах от моря, куда и направлены были бывшие под начальством Цимисхия силы. В связи с осадой этой крепости находится рассказ о геройской гибели 15 тысяч мусульман, посланных из Тарса на помощь осажденному Мопсуэсту. Весь этот отряд, захваченный на пути от Аданы к Мопсуэсту, погиб в борьбе с греками, предводимыми самим Иоанном Цимисхием. Холм, на котором пытались спастись окруженные со всех сторон арабы, получил наименование Холма крови.
Весной 964 г. император решился сам выступить в поход. Как особенное обстоятельство следует отметить, что Никифора сопровождали в походе царица и оба царевича, Василий и Константин, что, без сомнения, много влияло на всю обстановку походной жизни и так мало соответствовало обычным условиям суровых аскетических привычек царя. Впрочем, прежде чем перейти границу, отделявшую имперские владения от занятых мусульманами Киликии и Сирии, Никифор оставил свою супругу и детей ее в пограничной феме Каппадокии, в специально для того приготовленном укреплении, чтобы не подвергать их опасности в походе по неприятельской стране. В июле месяце, миновав Киликийские ворота, царь направил главные силы на юг, к нынешнему Александреттскому заливу, где были важные города и укрепления: Таре, Адана, Мопсуэст, принадлежавшие эмирам Алеппо и Мосула, которые в это время продолжали быть самыми сильными представителями мусульманской власти в Сирии и Месопотамии и от которых зависели полузависимые владетели Тарса и других пограничных укреплений. Хотя мы не имеем возможности проследить в точности события 964 и 965 гг., так как известия летописи Льва Диакона, современника и лучшего источника для второй половины X в., не сообщают необходимых подробностей, тем не менее общий результат военных действий был весьма удовлетворителен и приближал Византию к полному освобождению из-под власти мусульман этих исконных ее владений. В этот и ближайший поход отняты были у арабов Таре, Адана, Аназарв, Мопсуэст и приготовлен свободный путь к дальнейшему движению в Сирию и Палестину. Как далеко простирались в этом отношении планы царя Никифора и как искусно он воспользовался ослаблением и раздроблением Багдадского калифата, об этом свидетельствует литературный памятник на арабском языке, изображающий взаимное положение калифата и христианской империи в виде писем — от императора к калифу и от калифа к императору (6). В то время как в 964 и 965 гг. царь Никифор был занят войной с восточными арабами, по его поручению предпринята была военная экспедиция на остров Кипр, которая была прекрасно выполнена патрикием Никитой Халкуца. Это было предприятие столь же необходимое для безопасности византийских городов, лежавших на северо-западных берегах Средиземного моря, как экспедиция на Крит, выполненная перед тем за три года. Ясное дело, что, пока Кипр находился под властию арабов, империя не могла овладеть Сирией и Палестиной, которые всегда могли пользоваться сношениями с Кипром и получать оттуда военную помощь. Поэтому обращение Кипра в византийскую фему и снабжение острова византийским гарнизоном весьма облегчало для Никифора его дальнейшие здесь предприятия и входило как составная часть в проводимый им военный и политический план.
Главный противник империи на восточной границе Сейф ад-Дауле был тяжело болен и потому не принимал личного участия в защите Киликии и в отражении царских войск от своего обширного эмирата. Когда после тяжких усилий и продолжительной осады взят был наконец Таре, Никифор не хотел лишать его того первостепенного военного значения, какое он приобрел в войнах между империей и арабами, и, по свидетельству арабского историка ибн-ал-Атира, задумал даже сделать его своим обыкновенным местопребыванием, дабы быть близ театра военных действий против неверных и вместе с тем показать им, «что возвращение древних византийских областей, еще остававшихся под их властью, составляло для него главную заботу». Осенью 965 г. он возвратился в столицу и мог с полным удовлетворением смотреть на достигнутые результаты, следствием которых было открытие дороги в Сирию, и вместе с тем становилось ясным, что нанесен самый сильный удар главному неприятелю на восточной границе, Хамданиду Сейф ад-Дауле. Правая рука Никифора в описанном походе, доместик схол Иоанн Цимисхий, тогда же высказывал царю желание немедленно направить поход в самое сердце эмирата, в Алеппо и в верховья Тигра и Евфрата, откуда черпал главные военные средства «нечестивый» Сейф ад-Дауле. Но царь не принял во внимание представлений своего доместика, может быть, тогда уже он начал питать к нему подозрение.