Фрагменты книги: История Византийской империи (Ф. И. Успенский)
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
«Константинопольский трон, украшенный царским пребыванием в городе, соборными постановлениями признан первенствующим, вследствие чего имеющие возникать споры между другими патриаршими кафедрами должны восходить на его окончательное решение».
В том же смысле составлена и следующая статья. Забота и попечение о всех митрополиях и епископиях, монастырях и церквах, равно предание суду, осуждение и оправдание принадлежат местному патриарху. Константинопольскому же свойственно и в епархиях других патриархатов ставить ставропигии, равно как наблюдать и исправлять возникающие в других патриархиях разногласия и полагать конец судбищам. Ясное дело, что Константинопольский патриарх имеет право наблюдения и суда во всей Вселенской Церкви. Свое главенство в деле духовного попечения о всех Церквах он может, однако, препоручить и другому; в деле же обращения еретиков он единственный судья и распорядитель, или те, кому он доверит.
В высшей степени любопытно проследить далее отношение светской власти к духовной, так как и здесь заметны новые веяния в отличие от иконоборческой эпохи. В «Эпанагоге» проведена та мысль, что церковно-государственное тело имеет во главе своей Самого Христа, представителями Которого на земле являются царь и патриарх. Царь управляет мирским обществом по законам, которые им издаются и истолковываются; но эти законы не могут быть в противоречии с канонами, и законодательная свобода царя имеет ограничение в догматах и канонах. Царь должен веровать и исповедовать те догматы, которые приняты Церковью, он обязан блюсти правоверие и хранить чистоту догматов. Патриарху принадлежит управление Церковью на основании канонов, равно как толкование и применение этих последних. Церковь и государство управляются царем и патриархом, находящимися в единомыслии и единодушии. Это идеи вполне византийские, ими живет весь период до турецкого завоевания, но они сложились под влиянием новых веяний, современных патриарху Фотию и Василию I. Так, можно припомнить, что Лев Исавр совсем иначе определял свое отношение к Церкви: он представлял себя царем и первосвященником и в этом качестве повелевал в делах веры. Давно уже обращено внимание на то обстоятельство, что права и обязанности патриарха в занимающем нас памятнике определены соответственно стремлениям патриарха Фотия (8). Принцип равноправности царской и патриаршей власти, хотя в действительности священство уступало царству, оставался основным правилом византийского государственного права, и отступления от него отмечаются, как увидим ниже, в смысле нарушений божественного закона.