Фрагменты книги: История Византийской империи (Ф. И. Успенский)
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
По господствовавшему в империи обычаю, акты, подобные занимающему нас, препровождались для всеобщего сведения ко всем представителям светской и духовной власти. К сожалению, мы не можем составить себе представления о ближайших последствиях эдикта, ибо сохранился только ответ на этот эдикт папы Григория с опровержениями. Одно место из письма Германа епископу клавдиопольскому Фоме, в котором указывается, что целые города и множество народа находятся в волнении из-за вопроса об иконах, едва ли может служить основанием к характеристике общего положения. Оно может относиться только к тем епархиям, где эдикт приводился в исполнение. Все заставляет думать, что правительство в первые годы по издании эдикта не принимало никаких мер к насильственному проведению закона о святых иконах, а потому в провинциях империи не замечаем протеста. Почти современник этих событий Феофан замечает, что население столицы было весьма опечалено эдиктом и замышляло поднять возмущение, но ограничилось тем, что сделало нападение на царских мужей, которые исполняли распоряжение царя по отношению к иконе Христа над воротами Халки11. Правительство, однако, не оставило без наказания виновников и подвергло многих наказаниям «за благочестие»: усечению членов, бичам, ссылке и лишению имущества. Но это едва ли были исключительные меры. Серьезней было другое движение, начавшееся в Греции и на островах.
Редко упоминаемая в средние века Греция в начале VIII в. начинает обращать на себя внимание в качестве фемы Еллады. В VI–VII вв. положение Греции характеризуется крайней скудостью известий и слабостью населения, вследствие чего Северная Еллада подверглась значительной иммиграции со стороны славян. В церковном отношении митрополия Еллады подчинена была, как Иллирик и Македония, епископу Рима. Начавшееся в Греции антидинастическое движение, правда, падающее на 727 г., едва ли может быть объясняемо как протест против иконоборческой системы. Это скорей военный бунт, организованный турмархом Агаллианом, сопровождаемый обычным провозглашением царем некоего Косьмы. Любопытно, что вместе с турмархом Агаллианом приняли участие в движении военные люди Кикладских островов или фемы Эгейского моря. Имея при себе провозглашенного ими царя, греки Еллады и островов прибыли на кораблях к Константинополю, но Лев нанес им поражение 18 апреля 727 г. и затем казнил главных виновников. Имело ли это движение политический или религиозный мотив — решить трудно. Не подлежит сомнению то обстоятельство, что эдикт не имел в самой Византии важных последствий.
Папа, от которого, как сейчас увидим, исходил самый решительный и серьезный протест против эдикта, между прочим, как было сказано, упрекал Льва, что он не посоветовался с патриархом Германом. Действительно, роль патриарха, правда, престарелого и не отличавшегося силой воли и настойчивостью, позволяет усомниться в том, принял ли он все меры к тому, чтобы остановить царя в его церковном новшестве. Правда, Герман, несмотря на просьбы царя, не присоединился к его взглядам и не подтвердил царского распоряжения об иконах; напротив, напоминал царю обещание, данное в присяге при вступлении на царство, — не нарушать апостольских и святоотеческих преданий. Но патриарх все же оставался во главе Церкви три или четыре года по издании эдикта, и только в 730 г., когда царь в собрании сената поставил вопрос об иконах и требовал его разрешения, патриарх со всем авторитетом выступил против царской воли, требуя созвания для этого вопроса Вселенского собора, и, когда его мнение не было принято, сложил с себя омофор и удалился в частный дом. Царь же с полной свободой провел дело о святых иконах и приказал избрать на место Германа патриаршего синкелла Анастасия, который вполне разделял церковную его политику. Патриарх Герман пережил первый период иконоборческого движения и умер в 740 г., будучи погребен в монастыре Хора.