Фрагменты книги: История Византийской империи (Ф. И. Успенский)
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Блеск, окруживший «Нового Константина», был отражением великого национального торжества. Ликовали не только придворные и служилые люди, но и патриоты, поклонники древней славы; и они вряд ли соображали, во что обойдется реставрация реальным интересам народа. Их радость имела основания. Из долголетней борьбы с пришлыми насильниками греческая нация вышла не раздавленной, но сплоченной. Под руководством православной Церкви население от Салоник до Магнисии и Атталии сознавало себя единым телом; выросло сознание национальности, эллинская идея не только книжная, но и народная; и самая Церковь, вынесшая на своих плечах борьбу, стала еще более дорогой, родной, греческой. Часть книжных людей могла еще трактовать об унии с точек зрения отвлеченного догмата; политики, как увидим, могли еще скрепя сердце желать мира с курией, но простой народ был утрачен для «латинской веры» навсегда. Торжествовала Церковь и православное просвещение, в тяжелой борьбе оно выучилось ценить врага; западное богословие начинают изучать серьезно; появляются переводы, заимствования из западной схоластической литературы. Эллинская идея, нашедшая себе такой красноречивый и искренний отклик в творениях Феодора II Ласкаря, должна была повести к оживлению, к возрождению литературной и художественной деятельности при Палеологах.
Не замедлили надвинуться и черные тучи. Радость родоначальника новой династии была омрачена. Расправа с сыном царя Феодора угрожала неприятными последствиями со стороны патриарха и простого народа. Руки Палеолога были связаны внутри и соучастниками и врагами; ему приходилось действовать крайне осторожно. Еще опаснее стало международное положение. Отношения с Европой обострились больше, чем при Ангелах и Комнинах. За падением Латинской империи на Золотом Роге ожидалась утрата последних обломков латинской Романии, «Новой Франции». Гибло дело всей Европы. Французский трубадур Рютбеф выразил это мнение в своей «Жалобной песне о Константинополе»:
Никто не глуп настолько, чтоб не видеть: