Фрагменты книги: История Византийской империи (Ф. И. Успенский)
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
«В Афинах сколько наберет претор? Ясно, что почти ничего. Чего ради взыскивать с нас почти 10 фунтов золота, а в действительности мы разоряемся вконец, платя во много раз больше?»
Видя такое бедствие Афин, такую безотрадную картину, добрый пастырь готов был бежать со своего поста, и другие на месте Акомината так и поступили бы. Правда, его прошение царю вызвало ревизию. Присланы были слепой логофет Каматир и слишком зрячий упомянутый адмирал Стрифн, который и в Афинах присматривался к золотому голубю над алтарем в храме Богородицы, так что митрополит в проповеди указывал Стрифну, что он может обогатить себя в других местах, а с Афин ему взять нечего.
Стоило ли проливать кровь за византийские порядки в безнадежной борьбе с Бонифацием? Виотия с ее промышленным населением приветствовала рыцарей. Митрополит Афинский, по словам его брата, мог бы защитить город, как он отразил Сгура, но он не пожелал, зная про падение Константинополя. Вероятно также, что, защищаясь от иноземцев во что бы то ни стало, митрополит не встретил бы поддержки в своей разоренной пастве, которая, наоборот, могла надеяться на известный порядок под властью латинян. Михаил сдал Акрополь — все, что осталось от Афин, — Бонифацию без борьбы. Бонифаций отдал город в лен своему французскому вассалу Оттону де ла Рош, получившему уже Виотию. Афинская митрополия не была пощажена. Храм был ограблен, как и константинопольские святыни. Богатую библиотеку митрополита постигла та же участь. Назначен был латинский епископ. Михаил, занимавший кафедру 23 года, удалился сначала в резиденцию Бонифация Салоники, потом на остров Кеос, где окончил свои дни в бедности. Он пробовал вернуться в Афины, но увидел, что там ему уже нечего делать. Все его надежды были обращены на национального никейского царя. Однако на предложения переехать в Никею он отвечал отказом: разбитый болезнями, пережив своих родных, он предпочитал умереть, видя перед собой, хотя на горизонте, свои любимые, несчастные Афины.