Фрагменты книги: История Византийской империи (Ф. И. Успенский)
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Старший брат историка и государственного деятеля Никиты Акомината Михаил получил наилучшее образование в столице, под руководством самого Евстафия, впоследствии митрополита Солунского, знаменитейшего византийского эллиниста и автора схолий к Гомеру; в доме Евстафия он даже жил. Михаил вращался в высших образованных кругах столицы, близких к патриархии и ко двору Комнинов; перед ним прошла целая галерея фигур писателей и ученых, начиная с самого Евстафия и комментатора Аристотеля Евстратия до жалких, хотя и плодовитых, стихоплетов Цецы и Птохопродрома. Проведя в такой среде свою юность, наполненную ученым филологическим трудом, Михаил попал в афинские митрополиты (1182?). Прибыв в город, дорогой для эллиниста, и поселившись на самом Акрополе в Пропилеях, Михаил произнес свою первую проповедь в Парфеноне, обращенном в храм Богородицы Афинской, потомкам славных афинян. Речь была в литературном отношении блестящей, но ее, кажется, никто не понял. Присмотревшись, он увидел перед собою полунищих и невежественных провинциалов. Что значили эллинские идеалы и примеры Перикла или Демосфена для людей, кто не всегда имел кусок хлеба? Судя по известиям самого Михаила, афиняне обнищали, вероятно, особенно после нашествия Рожера Сицилийского, уведшего с собою последних мастеров. В городе не осталось ни слесарей, ни медников, некому сделать повозку получше простой телеги. Не осталось ткачей, еще обогащавших соседнюю Виотию. Земледелие было в упадке, тощая земля не родила хлеба. На первых же порах он был свидетелем голода в стране, когда пшеничный хлеб ели два-три человека, и то «вместе со слезами бедняков» (т. е. крестьян). Прочие довольствовались ячменным, но и тот был не у всех. Близость моря была не в помощь, но на гибель: на соседних островах утвердились пираты, которые грабили даже церковные имения безвозбранно. Еще были в Аттике старые маслины, варилось мыло, делалось терпкое вино, ловились возле пурпурные раковины, но все это не вывозилось морем, все лучшее шло в Виотию. Город и область обезлюдели, взрослые поразбрелись, остались больше старики, женщины и дети.
Такой пастве было не до филологии и проповедей. Потомки афинян даже отвыкли от правильной греческой речи; у них появились слова, дико звучавшие для уха Михаила. Лишь на третий год он научился их наречию. Не пришлось ему поддерживать неугасимым светоч просвещения, как он обещал в своей первой воскресной проповеди. Духовенство было невежественно; рядом с собою он должен был терпеть безграмотного келлария. Нравы духовенства были грубы, приходилось разбирать постоянное сутяжничество, горько жалуется митрополит на «поповскую негодность». Нравы паствы были дики, сообразно невежеству. Приходилось разбирать дела о том, что накануне свадьбы жених сошелся с матерью невесты, и оба просят повенчать их, забыв первую помолвку.
Состояние самого города было плачевное.