Фрагменты книги: История Византийской империи (Ф. И. Успенский)
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Последние годы царя Алексея были омрачены семейными огорчениями. Между многочисленными членами царской семьи Комнинов и родственными с царским домом родами Дук, Вриенниев и Далассинов не было достигнуто единство взглядов насчет династического принципа. Царь Алексей, как родоначальник и основатель династии, придерживался того воззрения, что наследство власти должно принадлежать его старшему сыну, Иоанну, который с юных лет был сопричислен к власти. Но и в самой его семье, состоявшей из трех сыновей и четырех дочерей105, не было по этому вопросу одинаковых взглядов, вследствие чего в семейных отношениях царя Алексея отмечается холодность и взаимное недоверие. В этом отношении необходимо войти в некоторые подробности. Во все продолжительное царствование Алексея женскому влиянию было предоставлено большое место не только в придворной жизни, но и в политике. Стоит здесь напомнить о знаменитом хрисовуле царя Алексея, данном на имя его матери, женщины с мужским характером, которая во время первых и самых тревожных лет царствования Алексея держала в своих руках всю администрацию империи. Можно думать, что со временем влияние матери стало для царя довольно отяготительным, но нельзя указать каких-либо резких мер, принятых им против своей матери, которая с течением времени удалилась в монастырь Спаса Всевидящего, ею же, вероятно, и основанный106, где и оставалась до самой смерти (около 1110 г.). Можно, впрочем, думать, что, постепенно вырастая при дворе и в высшем обществе, партия царицы Ирины была главным препятствием для того, чтобы Анна Далассина могла удержать свое влияние. Политическим принципом этой второй партии была идея перенесения наследства власти на старшую дочь царя, Анну, которая была на пять годов старше своего брата Иоанна, вследствие чего на ней действительно в свое время покоились надежды династии. Мы уже говорили, что при воцарении Алексея была сильна тенденция соединить новую династию с фамилией Дук, в этих видах предполагалось устроить брак Алексея с царицей Марией, супругой Михаила VII Дуки, в этих же видах порфирородный Константин Дука обручен был с Анной Комниной, которая с юных лет, таким образом, считалась будущей византийской императрицей, и в этих видах ей дано было весьма хорошее образование. С течением времени, когда не стало в живых обрученного с нею Константина и когда проект передачи наследства в род Дук потерпел крушение, цесаревна Анна, хотя и вышла замуж за представителя аристократического рода Вриенниев, цесаря Никифора, никогда не могла помириться со скромной ролью и оставить честолюбивых планов на царскую корону. Ирина и Анна выдвинули проект передачи наследства на царскую власть в линию Анны Комниной и Никифора Вриенния, отец которого при Никифоре Вотаниате был некоторое время номинальным носителем короны. Между сыновьями Алексея одни были на стороне его планов, другие поддерживали партию матери: Андроник, второй сын Алексея, склонялся на сторону Анны и ее супруга, а третий сын, Исаак, поддерживал партию отца и был главным деятелем в пользу перехода власти к Иоанну. Царь Алексей отдавал себе полный отчет в положении дела и принимал все меры, чтобы царица Ирина не воспользовалась обстоятельствами для проведения переворота. Писатели с нескрываемой насмешкой указывают, что царь, в молодости нередко изменявший своей жене, под старость так привязался к ней, что брал ее с собой во все походы. На самом деле Алексей не доверял Ирине и держал ее близ себя с той целью, чтобы не допустить ее до политической деятельности в пользу ее заветных планов. Таково было положение дел в начале 1118 г., когда царь, находясь в ипподроме, почувствовал сильный припадок и был поспешно вынесен на руках сначала в Большой дворец, а потом в Манганский дворец, на берегу моря. Могло быть, что желали доставить больному царю больше спокойствия, перенесши его в Манганы, а могла быть и другая цель: Ирина могла желать ближе следить за теми лицами, с которыми царь будет в сношениях, во всяком случае не допустить старшего сына царя видеться с ним. Около постели умирающего началась борьба влияний и игра страстей. Рядом с притязаниями политических партий обнаружилось соревнование между придворными врачами Николаем Калликли и Михаилом Пантехни, которые также не были чужды указанных политических партий. Ирина употребляла все средства склонить царя к своим планам, она старалась с этой целью опорочить Иоанна в глазах отца и не допускать его к больному. Алексей, по-видимому, не вступал в пререкания с супругой и отделывался молчанием на все ее просьбы и наговоры. В конце концов перевес оказался на стороне той партии, которая стремилась доставить наследство Иоанну Комнину, и в этом отношении, конечно, не было случайностью, что старший сын царя оказался носителем царского кольца с печатью, которое он выставлял как вещественный знак изъявления воли умершего царя. Царице Ирине, когда она увидела, что ее перехитрили, приписываются следующие слова, обращенные к умершему: «И при жизни ты отличался всяческим коварством, одно говоря, другое держа на уме, и ныне, по смерти, ты придерживаешься тех же обычаев, каким прилежал в жизни»107. Несмотря на принятые Ириной меры, к вечеру 15 августа, когда царь чувствовал себя особенно плохо, к нему был допущен Иоанн, и, по всей вероятности, по желанию умирающего. Что здесь происходило между отцом и сыном, сказать трудно. Поэтому нельзя решительно высказаться и относительно того, что затем последовало. Действовал ли Иоанн Комнин по внушению своего отца и действительно ли получил от него перстень с царской печатью, как утверждают его приверженцы, или же, напротив, осведомившись о близкой смерти отца, он на собственный страх завладел дворцом и провозгласил себя царем, как утверждают сторонники царицы Ирины, это остается невыясненным. Царь умер ночью с 15 на 16 августа 1118 г. В эту же ночь, сопутствуемый своим братом Исааком, Иоанн поспешил в св. Софию, провозгласил себя императором и был коронован патриархом Иоанном IX. Отсюда он отправился в Большой дворец, где варяжская стража оказала было ему сопротивление, но перстень с царской печатью открыл Иоанну доступ во дворец. Партия Ирины и Анны была проиграна. Но что положение считалось весьма серьезным, можно видеть из того, что тело умершего царя без обычной помпы на другой день было погребено не в царской усыпальнице, а в монастыре Спаса Филантропа, что поблизости от дворца Манганы108. Несколько дней Иоанн не решался выходить из дворца, боясь измены.
В последние годы царствования Алексея, именно под 1114 г., упоминается в придунайских областях о русском отряде под предводительством Владимира Всеволодовича Мономаха. Не в первый раз византийская летопись говорит то о дружественных, то о враждебных отношениях Руси к Византийской империи. Мы оставляли этот вопрос без обстоятельного разъяснения, хотя уже и в течение XI в. русские принимали некоторое участие в судьбах империи в качестве постоянного военного корпуса, жившего в империи и состоявшего на службе царя. Существование этого корпуса, постоянно обновляемого притоком новых дружинников из Киева, свидетельствует о прочной связи, установившейся между Русью и Византией после просвещения Владимира христианством. После прекрасного исследования о варяго-русской дружине в Константинополе, принадлежащего академику Васильевскому109, легко восстановить историю военного вспомогательного отряда, присланного в Константинополь Владимиром в 989 г. Первое время русские, по-видимому, были присоединены в качестве небольших частей к разным византийским отрядам и упоминаются в разных местностях, где происходили военные действия. Так, в 1016 г. царь Василий II, захватив в плен болгар, предоставил третью часть пленников союзной Руси. Это было около нынешней Битоли. В 1019 г. в сражении при Каннах греки нанесли норманнам большое поражение, причем часть победы приписана русскому отряду.
Около 1024 г. упоминается о прибытии в Константинополь отряда в 800 русских под предводительством Хрисокира. С этим отрядом случилось, однако, странное приключение: он не подчинился предъявленному к нему требованию разоружиться, ушел в Мраморное море, был в Абидосе и потом был истреблен начальником кивиррэотского флота.