Фрагменты книги: История Византийской империи (Ф. И. Успенский)
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Еще хуже стояло дело при сборе податей новой монетой, введенной в обращение царем Алексеем. По-видимому, в одно и то же время практиковались две системы в разных частях империи. Во Фракии и Македонии собирали по старому образцу, с надбавкой 14% накладных. Но на 1090 г. некто Димитрий Каматир подрядился собрать с этих фем вдвое более против обычного. На следующий год взял подряд на сбор подати Никифор Артавазд. В памятной книжке этого сборщика оказалась заметка, что при сборе податей господствовал большой произвол: в одних селениях вместо милиарисия взыскивалась номисма, в других номисма бралась за два милиарисия, а в иных — за три или четыре. Неравномерность бросалась в глаза в особенности тогда, когда подать взыскивалась с крупных землевладельцев и с монастырей, ибо в этом случае номисма рассчитывалась на 12 милиарисиев. Это значило, что с мелких крестьянских угодий подать бралась в несколько раз выше, чем с больших земельных участков. Вследствие доклада, поступившего от упомянутого выше Артавазда, царь сделал новое разъяснение закона о податях, причем разрешил принимать в уплату и низкопробную монету, но с большим учетом курса. Именно все мелкие доли, из которых, конечно, и составлялись взносы с крестьянских участков, позволялось вносить медной разменной монетой (148, 132, 116 и проч. доли номисмы) с таким условием, чтобы когда получится сумма в 4 милиарисия, то она должна засчитываться за 1 номисму нового чекана. Для казны и для плательщика теперь каждые 12 милиарисиев стоили уже не 1 номисму, а 3. Но тягость плательщика легко себе представить, если вспомнить о добавочных статьях, считавшихся на каждую номисму. Теперь эти добавочные статьи увеличивались гораздо быстрей и были втрое больше, чем при прежней системе. Положим, — приводим рассуждение Васильевского, — что с известного плательщика следовало взыскать полторы номисмы. За одну целую номисму с него совершенно законно брали 4 милиарисия, т. е. новой монетой царя Алексея; но половину номисмы считали по прежней системе в 6 милиарисиев и, перелагая эту сумму на новый счет, считали их за 1 номисму и 2 милиарисия. И получалась странная система: полномисмы обходились плательщику в полтора раза дороже, чем целая номисма. Хотя в 1094 г. царь сделал новое разъяснение и приписывал злой воле сборщиков податей оказавшееся недоразумение, тем не менее поводы к несправедливой раскладке этим не были устранены. Совершенно основательно указывали правительству, что несправедливо платить за новую номисму, которая втрое дешевле прежней, те же 30 фоллов дополнительного обложения, какое прежде распределялось на 12 милиарисиев, или золотую номисму. По новому царскому указу положено было взыскивать с номисмы 15 фоллов накладных статей (дикерат, обычное, погонное и др.). В особенности эти накладные статьи обременяли отсрочки и недоимки в платежах, причем милиарисии обращались в номисмы, и каждая номисма вновь рождала из себя милиарисии. Нужно считаться с этим положением вещей, когда мы будем свидетелями того, как подданные византийского царя добровольно переходят в иностранное подданство.
Глава 7. О крестовых походах. Первый крестовый поход
Крестовые походы имеют не только общеисторический интерес как выражение идей и настроения умов в известный период средневековой истории. По своим мотивам, а равно по ближайшим последствиям, в особенности же по разнообразным и глубоким влияниям на взаимные отношения Востока к Западу, крестовые походы не лишены специального значения для истории восточноевропейских народов. Составляя весьма важный отдел в западноевропейской истории, крестовые походы обильны внешними фактами и богаты результатами, которые хотя и куплены были весьма дорогой ценой, но могущественно повлияли на духовное развитие европейских народов. Западные народы вложили в крестовые походы много своих сил, и материальных и духовных, потому нет ничего удивительного, что национальная история французов, немцев, итальянцев и англичан не может не уделять значительного места изложению истории крестовых походов. Для восточноевропейской — в частности, для русской — истории крестовые походы представляют интерес с другой точки зрения, именно по соображению мотивов и результатов крестовых походов. Весьма рельефно выступающий в новой истории антагонизм между Западной и Восточной Европой, резко выдвигающаяся противоположность интересов и культур романо-германской и греко-славянской в первый раз обнаружилась в эпоху крестовых походов, а нынешнее политическое и религиозное влияние католических стран на Востоке началами своими восходит к той же эпохе. Религиозная и национальная вражда к мусульманству, одушевлявшая первых крестоносцев и поддерживавшая их в перенесении громадных лишений и потерь, скоро уступила место другим побуждениям, которые, однако, оказались нисколько не слабее, первых и продолжали увлекать на Восток новые и новые западные ополчения. Когда первоначальная цель крестоносного движения перестала быть руководящим мотивом, выдвинулись на первое место политические соображения. Не об Иерусалиме и не об освобождении Гроба Господня из рук неверных стали помышлять вожди крестоносцев, а об основании независимых княжений на Востоке, о завоевании Византии, наконец, о торговых преимуществах в областях византийских и мусульманских. Таким образом, с точки зрения восточноевропейской истории, эпоха крестовых походов представляет собой любопытнейший эпизод борьбы между Западом и Востоком, борьбы, которая еще не окончилась и поныне и продолжается на наших глазах, соединив разнообразные интересы, как религиозные, так и политические и торговые, в так называемом Восточном вопросе. Ввиду указанного крестовые походы и с точки зрения русской истории получают важное значение как эпизод столкновения двух миров, разделяющих и поныне господство в Европе и Азии.
Ближайшие обстоятельства, вызвавшие крестовые походы, остаются до сих пор не вполне ясными. Сильное развитие папской власти, мечтавшей в конце XI в. обратить греков к послушанию римской Церкви, глубокое влияние духовенства, подвинувшего западные народы к исполнению воли Римского первосвященника, тяжкое экономическое и социальное положение народных масс, привычка к войне и жажда приключений — вот причины, которыми объясняют начало крестовых походов. Решительным и последним побуждением было обращение царя Алексея I Комнина к папе Урбану II в 1094 г. с просьбой о помощи против турок-сельджуков. Все эти мотивы, конечно, имели значение при возбуждении первого крестового похода, но ни все вместе, ни каждый в отдельности они недостаточно объясняют принятое крестовыми походами направление и на первых же порах обнаружившиеся недоразумения между крестоносными вождями и византийским правительством. В русской исторической литературе с особенной силой выдвинуто то обстоятельство, что крестовые походы стоят в тесной внутренней связи с тогдашним состоянием Византийской империи и что принятое ими направление может быть выяснено из рассмотрения политических условий, в каких находилась тогда Византия.