Фрагменты книги: История Византийской империи (Ф. И. Успенский)
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Глава 3. Северная и восточная границы империи. Печенеги и Турки-Сельджуки
Вместе со вступлением на престол основателя династии Комнинов мы дошли до того периода, который развивался главнейше под воздействием турецко-татарского напора, охватившего империю одновременно с севера и востока. В Европе и Азии Византия окружена была, как железным кольцом, различными народами и племенами, принадлежавшими к одному и тому же корню, которые притом же в большинстве были связаны магометанским исповеданием. И нельзя не поставить этого на счет византийскому правительству, которое вследствие близорукой и часто крайне нетерпимой политики своими же собственными руками разрушало равновесие на границах, столь тщательно оберегаемое Константином Порфирородным. Теория образования заслонов или таких территориальных групп, которые бы служили обороной границы и имели интерес отстаивать империю против враждебных нападений со стороны, произошла не в новое время. Напротив, на ней уже в средние века основывались отношения между большими империями и государствами. Но в занимающее нас время империя подвергалась большой опасности именно вследствие того, что подобные заслоны оказались сдвинутыми со своего места или даже разрушенными, как на северных границах в Европе, так и на востоке, в Азии. Беспощадное истребление Василием II своих соседей болгар и присоединение покоренной Болгарии к империи не только обнажило северную границу византийского государства, но и поставило его в соседские отношения с кочевыми, не культурными народами, от соприкосновения с коими прежде оберегала империю Болгария. Следствия греко-болгарской войны не могли обнаружиться во всех подробностях в ближайшее время после Василия II. Но в занимающий нас смутный период смены лиц на престоле и появления на западе и востоке многочисленных самозванцев дунайская граница сделалась театром крупных событий. Важные дунайские города Силистрия, Видин и Месемврия, которые прежде представляли органическую и постоянно обновляющуюся силу, заимствуемую в населенных славянами окрестных областях, с падением Болгарского царства утратили свое положение и силу и сделались легкой добычей диких наездников, прибывавших из южнорусских степей. Факт громадной исторической важности, который нам нужно здесь отметить, состоит в том, что освободившиеся от болгар позиции не были заняты греками и не могли быть вполне замещены колонистами из Азии, к чему стремилось правительство, а сделались добычей печенегов, а за ними половцев, или куман, и узов. Под разными этнографическими именами мы имеем здесь кочевые племена с одинаковыми дикими нравами, с хищническим образом жизни и с одинаковым языком. В XI и XII вв. они становятся страшным врагом империи, который не находил на Балканах никакой преграды для своих опустошительных набегов на Фракию и которого жестокость и дерзость, останавливаемая лишь стенами Константинополя, и в том имела для себя еще поощрение, что печенежские и половецкие наезды на Балканском полуострове были откликом на одновременные походы турок-сельджуков в Малой Азии.
Значение одновременного движения на Византию турецко-татарских народов Европы и Азии с особенной силой выдвинуто в прекрасном исследовании Васильевского «Византия и печенеги»32 которое остается руководящим в этом вопросе. Печенеги появляются в византийских областях на юг от Дуная в конце первой половины IX в. и производят с тех пор такое сильное давление на Балканский полуостров, что Фракия и Македония до самой Солуни постоянно подвергались их наездам и опустошениям. Занимая южнорусские области от Днепра до Дуная, печенеги потеснены были племенем узов, принадлежавшим к другой кочевой орде, и сделали попытку искать новых мест обитания у устьев Дуная.
В самой печенежской орде тоже происходили раздоры между ханами отдельных колен. Кеген и Тирах находились в непримиримой вражде, последний, однако, владея одиннадцатью коленами, был гораздо сильней своего противника, под властию которого было лишь два колена печенежской орды, и заставил Кегена искать прибежища за Дунаем, в пределах византийского императора. По свидетельству историка Кедрина, численность орды Кегена доходила до 20 тысяч. Император Константин Мономах приказал дать им свободу поселиться в пределах империи, снабдить продовольствием, а предводителя их препроводить в Константинополь. Желая обласкать Кегена, император пожаловал его званием патрикия, а этот последний изъявил желание креститься и побудить к тому же свою орду. Из принятой на службу империи орды, поселенной в Северо-Восточной Болгарии, образован был заслон для защиты империи частию от родственных Кегену задунайских хищников, частию от Руси. Послан был к печенегам проповедник в лице монаха Евфимия, окрестивший многих из них. Но это не смягчило нравов обращенных дикарей, они продолжали делать набеги на своих сородичей за Дунаем и вызвали последних к решительным действиям. Зимой 1048 г., когда Дунай покрылся льдом, Тирах со всей ордой численностью в 800 тысяч переправился через Дунай и напал на своего давнего врага, который даже и с помощью византийских стратигов не мог противостоять громадным отрядам печенежской конницы. Но на помощь христианской армии пришли болезни, бывшие следствием невоздержанности печенегов. Пользуясь тем, что в лагере было уныние по случаю эпидемических болезней, греки напали на печенегов и без труда завладели их становищем. Громадная орда военнопленных печенегов была поселена поблизости от Сардики (София) и Ниша. Тирах вместе с толпой знатных был отведен в Константинополь, где принял христианство и пожалован высоким саном.