Фрагменты книги: История Византийской империи (Ф. И. Успенский)
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Точку отправления составляет хорошо известное место начального летописца о призвании князей. «И идоша за море к Варягом к Руси… и реша Руси Чудь, Славяне и Кривичи земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет, придите княжить и владеть нами». Хотя сами по себе эти слова летописца довольно ясны и понятны и во всяком случае ни для кого не обидны, но в них заключается яблоко раздора и непримиримой вражды между научными направлениями. Целая фаланга ученых начиная с прошлого столетия боролась до изнеможения, отстаивая всеми силами неприкосновенность этого места летописи. Много таланта и остроумия потрачено было на то, чтобы сделать его недоступным для нападения противников. Борьба около этой своего рода крепости в русской исторической науке не окончилась и поныне, но не потому, чтобы ее твердыни оказывались действительно неуязвимыми против новых орудий исторической критики, а более потому, что враждующие стороны утомились и к тому же сознали, что с завладением этим местом не много выиграет ни та, ни другая партия, так как позади него выросли новые укрепления, господствующие над позицией.
Представляет ли собой упомянутое известие исторический факт или же легенду, сложившуюся в XI в. и доверчиво принятую русским летописцем? Если это исторический факт, значит, русь иноземного происхождения, именно скандинавского, или норманнского, — таково положение норманнской школы, приверженцы которой называются несторовцами, так как они стоят за буквальный смысл русского летописца. Если же это легенда, находящаяся притом в противоречии с внутренними фактами древней истории, то руси не следует искать за Балтийским морем, а где-нибудь в России: на побережье Балтийского, на берегах Черного моря, на Дунае или в Киеве, — таково положение антинорманнской школы, представители которой называются то антинесторовцами, потому что отвергают буквальный смысл начального летописца, то приверженцами славянского толка в русской истории, потому что веруют в реальное существование славянской руси.
Скандинавская школа имеет более длинную и старую историю, чем противоположная ей славянская. Страстность борьбы до известной степени объясняется тем, что первая школа имеет во главе немецкие имена: Байера, Миллера, Шлецера (в прошлом столетии), а вторая — славянские: Венелина, Каченовского, Надеждина, Максимовича и др. В новое время центральное положение в антинорманнской школе занимают гг. Гедеонов и Д. И. Иловайский. Особенным пылом и воинственным задором отличаются литературные походы на противную партию Д. И. Иловайского. Он зорко следит за движениями неприятеля и, нападая на отдельные отряды, выносит трофеи, о которых нередко можно получать сведения из журналов и газет. Благодаря литературному таланту и известности сочинений г. Иловайского я думаю, не ошибусь, если скажу, что положения антинорманнской школы в настоящее время хорошо известны читающей публике. В качестве литературного вождя школы Иловайский не свободен отдуха пропаганды и нередко высказывает сильные упреки русским, в особенности молодым, историкам за слепое поклонение идолу скандинавомании и за нежелание без предубеждения отнестись к его учению.