Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
После учреждения коммунизма в Китае раскол, появившийся во всем мире, возник между тем, что назвали капиталистической и командной (или потенциально командной) экономическими системами. Торговые отношения между Советским Союзом и зарубежными странами с Октябрьской революции и дальше обременялись политическими факторами. В условиях радикального спада мировой торговли после 1931 года капиталистические экономические системы погрузились в рецессию, и коммерсантам пришлось искать спасения в государственном протекционизме (или даже полном обособлении). После 1945 года тем не менее все былые противоречия мировой экономики рассосались сами собой; два метода организации распределения ресурсов все мощнее разделяли сначала страны развитого мира, а затем большинство прочих территорий. Определяющим фактором капиталистической системы выступал рынок. Однако рынок, весьма отличающийся от предусматривавшегося старинной либеральной идеологией свободной торговли, во многих отношениях очень несовершенный, терпимый одновременно к значительной степени вмешательства и финансовым олигархиям. В контролируемой коммунистами группе стран (и относительно многих других государств, таких как Индия и страны Скандинавии) решающим экономическим фактором предполагалась политическая власть. Торговля велась и расширялась даже между двумя системами, повязанными холодной войной, но на стесненной основе.
Серьезных изменений не избежала ни одна из этих двух систем. С годами контакты между ними только множились. Но все равно на протяжении долгого времени они предлагали миру альтернативные модели экономического роста. Их соперничество воспламенилось от воззрений на военную стратегию холодной войны, и это соперничество фактически обеспечило распространение ее антагонизмов. Причем ситуация находилась в состоянии постоянной динамики. Прошло совсем немного времени, и одна система во многом освободилась от политического диктата со стороны США, и другая несколько меньше зависела от Советского Союза, чем в 1950 году. Обе системы (пусть даже в разной степени) демонстрировали поступательный экономический рост, наблюдавшийся в 1950-х и 1960-х годах, но позже темпы несколько разошлись, так как рыночная экономика пошла в отрыв. Различие между этими двумя экономическими системами тем не менее осталось фундаментальным фактором всемирной истории с 1945 по 1980-е годы. Далеко не последнюю роль при этом играл выбор, стоявший перед многими новыми государствами в Африке и Азии, определявшимися в пути построения своей системы хозяйствования.
Присоединение Китая к системе социалистического народного хозяйства с самого начала воспринималось практически с точки зрения войны и как нарушение стратегического равновесия. Все-таки к моменту кончины Сталина можно было разглядеть иные доказательства справедливости пророчества южноафриканского государственного деятеля Яна Смэтса, сделанного больше чем за четверть века, о том, что «сцена международной жизни двинулась прочь от Европы в сторону Востока и Тихого океана». Пусть даже Германия оставалась главным полем сражений холодной войны, но Корея все-таки послужила наглядным доказательством того, что центр тяжести всемирной истории переместился еще раз, и опять от Европы на Восток.