Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Империализм тоже представлялся строем обреченным, так как правители обеих доминировавших мировых держав выступали против него. Они бы не потерпели его в форме империй других народов. По совершенно разным причинам власти США и СССР поставили перед собой целью подрыв колониализма. Задолго до 1939 года в Москве предложили пристанище и поддержку его противникам. Американцы по-своему поняли декларацию Атлантической хартии о правах народов разных стран выбирать свои собственные правительства, и прошло несколько месяцев после ее подписания, прежде чем заместитель Государственного секретаря США объявил: «Эпоха империализма закончилась!» Советским и американским представителям не составило труда содействовать ратификации Хартии Организации Объединенных Наций о конечной цели достижения независимости для колониальных территорий. Но все-таки отношения между великими державами не оставались неизменными. Притом что между ними пролегала достаточно четкая разграничительная линия, проведенная властями Советского Союза и Соединенных Штатов в 1948 году и остававшаяся практически неизменной на протяжении 40 лет, дипломатические очертания Восточной Азии тем не менее вызывали сомнения гораздо дольше. С одной стороны, там появились новые великие державы, и, с другой, возникли неясности из-за исчезновения имперского диктата.
Кое-кто никогда не сомневался в том, что после обретения самостоятельности в управлении доминирующей азиатской державой должна стать Индия. Когда еще до 1939 года обсуждались общие положения графика и кандидатов на смену британской колониальной администрации, среди англичан нашлось много сторонников индийской независимости, надеявшихся сохранить связь новой Индии с Британским Содружеством Наций; такое официальное название присвоили Британской империи после имперской конференции 1926 года. На той же самой конференции к тому же впервые сформулировали официальное определение «статуса доминиона» как независимой ассоциации с Содружеством в подчинении короне с полной самостоятельностью в ведении внутренних дел и налаживании внешних отношений. Многие считали такой статус разумной целью для народа Индии, хотя ни один министр британского правительства вплоть до 1940 года не признался в нем как ближайшей цели Лондона. Все же, пусть даже рывками, некоторого прогресса удалось добиться еще раньше, и этим в известной степени объясняется отсутствие в Индии такого всепоглощающего отвращения к иноземцам и ненависти к ним, какое наблюдалось в Китае.
Индийские политики испытали глубокое разочарование после Первой мировой войны. Подавляющее большинство из них сплачивала лояльность британской короне; народ Индии внес крупный вклад людьми и деньгами в победу своей империи в войне, и Махатма Ганди, позже провозглашенный отцом индийской нации, принадлежал к тем, кто отдавал свои силы на алтарь победы английского оружия в надежде на должное вознаграждение его народу. В 1917 году британское правительство объявило о своей приверженности политике последовательного продвижения к ответственному правительству для Индии в пределах своей империи – к пресловутому гомрулю, хотя кое-кто из индийцев начинал настаивать на большем. Реформы, проведенные в 1918 году, показались многим весьма неутешительными, хотя они устроили кое-кого из умеренных индийских деятелей, но даже мелкие принесенные ими достижения в скором времени сошли на нет. После ухудшения внешних условий торговли на первый план выдвинулась экономическая конъюнктура. В 1920-х годах индийское правительство уже поддерживало требования своего народа ликвидировать торговый и финансовый механизм, обеспечивавший предпочтительные условия для деловых кругов Соединенного Королевства, а в скором времени еще потребовало у имперского правительства оплату надлежащего вклада Индии в имперскую оборону. С наступлением очередного обвала мирового масштаба стало ясно, что Лондону больше нельзя доверять определение индийской тарифной политики, которая отвечала интересам исключительно британской промышленности. Из-за этого в 1914 году индийское текстильное производство удовлетворило потребности своей страны всего лишь на четверть, а в 1930 году этот показатель упал еще в два раза.