Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
В тот момент никаких других настоящих великих держав не осталось. Война послужила катализатором реализации интуитивных догадок Алексиса де Токвиля, высказанных за век до нее, что Америка и Россия будут однажды доминировать в мире. При всех юридических фикциях, отобразившихся в составе Совета Безопасности ООН, Великобритания выглядела серьезно надорвавшимся государством, Франция едва поднялась после немецкой оккупации и страдала от внутреннего раскола (ее стабильности угрожала крупная коммунистическая партия), а тем временем в Италии вдобавок к прежним спорам обнаружились новые поводы для разногласий. Германия лежала в руинах и находилась под оккупацией войск победителей. Япония подверглась оккупации и в военном отношении ничего собой не представляла, тогда как Китай в новейшие времена никогда еще не числился великой державой. Америка и Советский Союз поэтому обладали громадным превосходством над всеми своими возможными соперниками. Они к тому же считались единственными настоящими победителями в войне, так как только им от нее досталась практическая отдача. Всем остальным так называемым государствам-победителям оставалось довольствоваться спасением от гибели или воскрешением. США и СССР Вторая мировая война принесла статус новых империй.
Притом что положение империи досталось Советскому Союзу огромной ценой, эта страна теперь располагала гораздо большей мощью, чем при ком-либо из русских царей. Советские армии стояли на обширной территории европейской буферной зоны, большую часть которой составляла суверенная советская территория; остальную зону занимали государства, к 1948 году в полном смысле этого слова обращенные в сателлиты СССР, и одним из них была Восточная Германия, представлявшая собой крупную промышленную страну. За пределами этой буферной зоны лежали Югославия и Албания, то есть единственные коммунистические государства, вышедшие из войны без посредства советской оккупации; в 1945 году оба они казались надежными союзниками Москвы. Такое выгодное положение Советского Союза было завоевано Красной армией в ходе ожесточенных боев, и к тому же Москва обязана им решениями, принятыми западными правительствами и их главнокомандующим в Европе на заключительных стадиях войны, когда они тщетно пытались дойти до Праги и Берлина раньше советских фронтов. Возникшее в результате советское стратегическое превосходство в Центральной Европе представлялось тем более важным потому, что прежних традиционных барьеров для Русской державы, существовавших в 1914 году в виде империи Габсбургов и объединенной Германии, теперь не осталось. Обессиленная Великобритания и медленно возрождающаяся Франция не могли считаться противовесом Советской армии, и никакой другой мыслимой преграды для нее на земле не существовало, если бы американцы ушли домой.
Советские армии в 1945 году также стояли на границах Турции и Греции, где полным ходом шло восстание под руководством коммунистов, и оккупировали Северный Иран. В Восточной Азии их гарнизоны располагались практически на всем протяжении Синьцзяна, Монголии, Северной Кореи и в военно-морской базе Порт-Артур, а также оккупировали остальную часть Маньчжурии и отобрали у японцев южную половину острова Сахалин и Курильскую гряду. Остальные территории достались Советам за счет китайцев. В конце войны в Китае уже просматривалась перспектива возродившейся коммунистической партии, на поддержку которой в Москве могли рассчитывать в своих дипломатических маневрах с гоминьдановским правительством. Даже если Сталин мог не верить в незамедлительную победу китайских коммунистов (поскольку считал Китай слишком отсталым для коммунизма), тем не менее он знал, что может оказывать прямое влияние на китайскую политику как раз через них. В свою очередь, китайским коммунистам больше не на кого было рассчитывать с точки зрения получения моральной и материальной помощи, кроме как на Советский Союз. Таким образом, советское влияние в Азии также находилось на подъеме. Не оставалось ни малейших сомнений в том, что советское руководство свято помнило заветы предков о том, что России предначертано судьбой стать тихоокеанской державой.